несмотря на мои протесты, задвинул меня за себя, не позволяя открыто бежать за Робом. И я злилась на него за это. Но и в то же время безмерно была благодарна. Потому внутри меня разрывали противоречивые чувства. И бороться с ними было почти невыносимо.
Тем временем со стороны отца стали раздаваться громкие стоны. Я видела из-за плеча мужа, что ютилец корчится от боли, что его руки как будто выкручивает судорогой, а тело трясет сильный озноб. Но он боролся с зовом, продолжая идти к площади. Шаг за шагом. Не сворачивая в узкие проходы, где тварь могла легко на него напасть. Вел Руби по главной широкой дороге.
Я гордилась его мужеством, но в то же время меня пугала мысль о том, что он может стать жертвой этого монстра.
Я молилась Бездне, чтобы у нас все вышло без осечек, чтобы Пожиратель не догадался, что это ловушка. Руби в ее человеческом обличие было пятнадцать лет. Возраст, когда дети думают, что умнее взрослых. Когда рискуют. Когда бурлят гормоны. Я лишь могла надеяться, что жажда твари затмит ее разум.
Наш такой своеобразный поход занял слишком много времени. Небо, что еще недавно было черным и давяще тяжелым, начало потихоньку светлеть, намекая тем самым, что рассвет наступит в любой момент, и тогда Джонна простится с жизнью.
Однако мы не могли ускорить события. Мы не могли, а вот у Руби на этот счет были свои планы.
Внезапно, когда мы с Альбертом притаились за очередным домом, отец резко остановился, будто уперся в невидимую стену. Его глаза затуманились, и он неуверенно протянул руки к твари, словно желая ее обнять. Я похолодела, осознав, что Пожиратель подчинил волю Роберта.
В до площади оставалось всего ничего, о чем говорили шпили центрального собора.
Пожиратель торжествующе распахнул пасть и зарычал, предвкушая вкусную трапезу.
Не медля ни секунды, Альберт выступил из нашего укрытия, воздевая руки и призывая свою боевую магию. Яркие вспышки света озарили улицу, но чудовище даже не вздрогнуло. Кожа, что, казалось, просвечивалась на свету, была подобна броне. И никто даже не выглянул из окна ‒ люди ушли на площадь.
Альберт был прав, только моя магия была способна уничтожить тварь, отправив ее душу в Бездну. Насильно. Нарушая законы природы. Но во благо же, ведь так?
Я знала, что это моя единственная возможность спасти отца. Альберт пытался сдерживать Пожирателя своей магией, но тварь была неуязвима к его атакам.
Действовать должна была я.
Не раздумывая ни секунды, я бросилась вперед.
‒ Офелия, не вздумай! Еще рано!
Но я не слушала мужа, который попытался перехватиться меня прямо во время битвы. Но я оказалась проворнее. И у меня была цель.
Мы обнаружили себя, но это не спугнуло тварь, а лишь ускорило.
‒ Я же сказала, что не позволю никому собой рисковать! ‒ крикнула я и, обогнув Пожирателя, со всей силы врезалась в плечо Роберта, тем самым сдвигая замершего отца с места.
Не удержав равновесия, ютилец упал солдатиком на дорогу, да так и остался там лежать, подрагивая и подвывая.
‒ Я должен... Я должен... Должен отдать себя.
Чувствуя, как страх сжимает мое сердце, я с усилием оторвала взгляд от Роберта и перевела его на Руби. Точнее, на то, во что она превратилась.
Вот тебе и новообретенная сестра. А ведь у нас были все шансы подружиться. Если бы не вторая суть больной девушки.
‒ Остановись! ‒ во мне еще горела надежда на то, что смогу достучаться до той Руби, которую знала. Но тьма в глазницах была мне ответом.
Значит, будем действовать иначе!
‒ Альберт, кидай на нее путы! ‒ воскликнула я и, увидев, как в небо взметнулись золотистые магические нити, закрыла глаза.
Глава 77
Офелия
Внутренним зрением я начала искать темную душу чудовища. Я ощущала Пожирателя везде, его зловещее присутствие, словно тяжелый удушающий туман, проникало в легкие, вызывая приступ кашля. Никогда мне не приходилось видеть и чувствовать нечто столь прогнившее изнутри. И где-то в самой сердцевине этого мрака билось черное пульсирующее ядро ‒ сама суть Пожирателя.
Душа Руби.
Лишь маленькие голубые всполохи вокруг ядра говорили мне, что в ней все же было что-то человеческое. Та самая часть, которую она получила от отца.
Сосредоточившись, я потянулась к этому источнику тьмы, чувствуя, как силы Бездны отзываются на мой зов. Прозрачные щупальца вытянулись к Пожирателю, обвиваясь вокруг него, стискивая в своей хватке.
Тварь взревела от боли.
Но радоваться было слишком рано.
‒ Держи ее! Держи! Умоляю, Альберт!
Альберт
Тварь невероятно сильна. Она рвала мои путы без малейших усилий, но я продолжал накидывать поверх друг друга. Снова. Снова. И снова.
Серая кожа на длинном вытянутом силуэте бугрилась мышцами. В тонком теле оказалось куда больше мощи, чем в буйволе, несущимся со всей скорости по саванне. Захочешь ‒ не остановишь.
Но я должен был дать Офелии время. В воспоминаниях из детства матери некромантки потребовалось не более десяти минут на то, чтобы почти подчинить чудовище. Если бы я... Нет! Сейчас не время для этих мыслей!
Зачерпнув еще больше энергии из резерва, пустил сразу тройную сеть и со всей силы потянул на себя.
Иссохшее тело чудища изгибалось и извивалось червем. Острые конечности оставляли борозды на дороге, поднимая гравий когтями. Тварь медленно двигалась вперед, я ехал следом.
Надо было придумать что-то более действенное.
Мысль пришла в голову мгновенно. Отпустив одну руку, я быстро пустил ледяную струю себе под ноги. Слой за слоем преграда из льда росла на моих глазах обвивая ботинки, срастаясь с каменной кладкой, и спустя миг я был прикован к дороге намертво.
Вот теперь тянем!
Пожиратель рванул меня, но я, накинув еще одну золотую сеть, дернул тварь обратна. Та распахнула свою широкую пасть и заверещала.
‒ Не нравится, да? ‒ хмыкнул я и влил еще больше сил в путы. ‒ Потерпишь!
Ну же, Офелия, давай!
Я видел, что движения Руби изменились. Стали не такими яростными и буйными, однако она сопротивлялась влиянию. Лед под моими ногами хрустнул.
Бездна! Мне надо еще больше времени. Больше!
‒ Держи ее, Альберт!
Крик Офелии резанул по сердцу. Я не мог подвести любимую. Не мог! Мысли лихорадочно стали крутиться в голове и словно проваливались в воронку пустоты. Ни одна идея не подходила. Все слишком сложно, а маневров для реализации нет.
Зато есть же дома. Их тварь точно сдвинуть не сможет,
