смену – электрические поезда, на башне Киевского вокзала неизменно тикали часы. Каждые два дня по лесенке в башенке поднимался человек, входил в красную избушку и заводил механизм. Часы до сих пор работают именно в таком режиме. Их заводят вручную. Считается, что это одни из старейших действующих часов Москвы, после Кремлевских. А чтобы время не убежало, над часами, на небольшом балкончике, сидят четыре орла и смотрят в разные стороны, зорко следят, чтобы к вокзалу, да и к Москве в целом, не подобрались злодеи.
Улица Косыгина
В ЭТОЙ ГЛАВЕ:
• В ресторане Крынкина официант подает зимой клубнику.
• На Потылихе строят Голливуд.
• Жуки-усачи борются с жуками-рогачами, и это производит фурор.
Улица Косыгина – это такое позднесоветское «Царское село», как шутили тогда москвичи. Почему-то именно здесь, на кромке Воробьевой горы, повырастали элитные ЦК, ой, в смысле – ЖК. Но как раз таки для секретарей и членов ЦК, министров и так далее. Великое переселение из Кремля правящих кругов началось при Хрущеве. С его концепцией коллективизма не вязалось местожительство власть имущих в закрытой ото всех крепости на холме. Тем более что оттуда виды не такие уж и хорошие. С Воробьевых гор – как будто бы лучше. Тогда здесь стали появляться особняки для самых-самых и просто качественные многоквартирные здания для тех, кто попроще. На сегодняшний стандарт они вряд ли бы потянули на бизнес-класс. Но на хороший высокий средний – запросто. Комнат в квартирах было обычно от трех до пяти. Площади могли достигать пары сотен квадратных метров. Потолки – около трех метров. Причем забавно, что чем выше был статус проживавших в доме, тем выше были и потолки, пусть разница и была в 5–10 сантиметров. Как будто бы социальный статус каким-то образом перекидывался на физический рост. В одном из таких домов, больше напоминающих какой-нибудь южный санаторий, жил председатель Совета министров Алексей Косыгин. Это при нем советская экономика пережила серьезный переворот. Она стала менее централизованной, а главным показателем стала, на капиталистический манер, рентабельность. Многие критиковали его идеи: мол, сложно посчитать рентабельность в советской системе, где цены устанавливаются сверху, а не определяются рынком. Но реформы все равно оказались удачными, экономика воспрянула из пепла, а Воробьевское шоссе через год после смерти министра переименовали в улицу Косыгина.
Когда-то, в конце XIX – начале ХХ века, Воробьевское шоссе было местом, куда приезжали отрываться. Здесь, на кромке холма, с роскошным видом на всю Москву, стоял легендарный ресторан Крынкина. В Москве по пальцам одной руки можно было пересчитать рестораны, не прикрепленные к гостиницам. Долгое время такой формат и вовсе не предполагался – на него попросту не выдавали разрешений. Хотите отдельно стоящий ресторан – открывайте трактир. Но и ожидания тогда у посетителей будут другими. Крынкин принялся за дело, когда отдельные рестораны уже разрешили. Он был крестьянином села Воробьево, которое было прямо здесь, на Воробьевых горах. За локацией для своего бизнеса далеко ему ехать было не нужно. Москвичи и так приезжали на Воробьевы горы на выходных, устраивали пикники, смотрели на город, гуляли.
Соседи Крынкина даже умудрялись подрабатывать, сдавая под пикники свои палисады. Но у Крынкина амбиции были выше, быстрее, сильнее. Он построил первый видовой ресторан Москвы – на самом склоне холма Воробьевых гор. В целом один вид на город мог бы обеспечить ему посетителей, но Крынкин пошел дальше и сделал один из лучших ресторанов города. Если бы гид Мишлен успел до революции прийти в Российскую империю, ресторан Крынкина, хочется думать, получил бы две-три звездочки. Кухня была отменная. Летом, хвалился Крынкин, подавали свежайшую огромную клубнику прямо на ветках – она лежала на серебряных подносах, устеленных кленовыми листьями. Да что там летом, клубника у Крынкина была круглый год – он ее сам выращивал в теплицах возле ресторана. У Крынкина, как у лучших современных ресторанов Москвы и мира, были свои сады и огороды – прямо здесь, на Воробьевых горах. Поэтому качество продуктов всегда было отменным. Крынкин выращивал у себя зелень, артишоки, дыни, арбузы и огурчики, которые солили у него особым образом. В бочку клали много-много разных трав и пряностей, но соли добавляли совсем чуть-чуть. Закупоренную бочку с огурцами опускали на дно Москвы-реки!
Говорят, из-за этого они приобретали особый вкус и неповторимый крынкинский хруст. Хотите попробовать? Приезжайте в ресторан Крынкина. Ну или заходите в Елисеевский магазин на Тверской. Это были единственные два места в мире, где их можно было отведать.
Но особенной славой, расползавшейся задом наперед по всей Москве, пользовались огромные раки. Многие воспоминания о ресторане Крынкина особенный акцент делают на этих, по-видимому, незабываемых раках. Помимо членистоногих у Крынкина особой любовью пользовалась тройная ушица (уха) – на тройном бульоне из разных видов рыб. К ней подавали отменные расстегаи. Вспоминали добрым словом рябчиков и цыплят. Все это подавалось по желанию под аккомпанемент лучших вин. Летом гостей размещали прямо на аллеях парка. Над столиками Крынкин натягивал тенты, защищавшие от солнца и птиц. С наступлением сумерек, когда купеческие семьи сменялись прожигателями жизни, это все щедро иллюминировалось. Теплый свет крынкинских ужинов манил с другого конца Москвы. Кто не хотел трапезничать на улице, мог разместиться внутри – Крынкин выстроил себе что-то наподобие гастрономического дворца, кулинарного Версаля, открытого для всякого, у кого есть деньги, – а обед здесь стоил немало.
Самым желанным местом для трапезничания была галдарейка – нависшая над самым обрывом четырехъярусная галерея, с окнами в цветных стеклах, распахнув которые можно было пригубить бокальчик долины Роны с лучшим видом на бесконечную долину Москвы с золотыми цветочками куполов. Прямо на галдарейке стояли лучшие столики ресторана. Тут же – подзорные трубы, чтобы получше разглядеть город с уникального ракурса. Вечером эта галерейка тоже освещалась электричеством от собственной электростанции Крынкина! Развлекали посетителей русский и цыганский хоры, эстрадный оркестр, фокусники. Зимой катались с Воробьевых гор на санях и лыжах, а как снега растают – на специальных тележках на колесиках.
Единственным минусом ресторана, да и вообще Воробьевых гор, была удаленность от города – добраться туда было проблематично, особенно зимой. Но Крынкин и об этом позаботился. Дороги чистились от снега. При ресторане всегда дежурили автомобили, доставлявшие как в ресторан, так и из него. При этом интересно, что до ресторана можно было из любой точки города доехать за фиксированную цену – 3 рубля, а обратный путь уже тарифицировался по 50 копеек за версту. Даже сама стоимость трансфера говорит нам об уровне крынкинского заведения – за 3 рубля
