можно было купить 2 килограмма хорошего сыра из Швейцарии. То есть просто доехать до ресторана многим было уже не по карману. Еще удобнее стало добираться до Крынкина, когда на Воробьевы горы проложили узкоколейку с паровозиком-«кукушкой». Когда он ехал, то издавал звуки, напоминающие кукушку, – так его москвичи и прозвали. Летом от Болотной площади до собственной лодочной станции ресторана курсировали лодочки, а зимой планировали устроить трансфер на санях, запряженных оленями! Но как-то не удалось. Грянула революция. Ресторан отобрали у поднявшегося с нуля крестьянина и превратили в избу-читальню да керосиновую лавку. Вскоре здание таинственным образом всполыхнуло и сгорело. И олени, несущие февральским вечером купцов, возжелавших раков с клубникой, через всю Москву, так и остались навсегда странным эксцентричным крынкинским сном.
Воробьевы горы продолжали и после революции оставаться желанным местом для прогулок и разглядывания Москвы. Даже сейчас смотровая на Воробьевых – обязательная точка классической автобусной программы для гостей столицы. Поэтому логичным кажется размещение здесь и «Царского села» для элиты советского правительства, и главного университета шестой части суши, и нашего ответа Голливуду – «Мосфильма».
«Мосфильм» появился на свет биологическим путем, через послереволюционное слияние двух дореволюционных киностудий: Ханжонкова и Ермольева. И Ханжонков, и Ермольев были невероятной энергии и продуктивности людьми. Оба организовали известнейшие киностудии буквально за пару лет. Ермольев начинал как младший техник во французской кинофирме «Братья Пате», старейшей кинофирме, существующей до сих пор. В возрасте около 22 лет он уже стал генеральным представителем фирмы в России. В 1915 году он основал свое собственное киноателье и успел выпустить до его закрытия в 1920 году 120 фильмов!
Последние годы ателье Ермольева работало уже без него. Он сам переехал в Ялту вслед за Ханжонковым, а потом и вовсе в Париж, дальше – в Лос-Анджелес. А Ханжонков сам был с усами, как и жуки в его мультфильме «Прекрасная Люканида, или Война усачей с рогачами» – первом в мире мультфильме, снятом в технике объемной анимации. Ханжонков был, возможно, самым успешным кинопроизводителем страны. В 1917 году ему пришлось бежать из Москвы. Он перебрался в Ялту, где построил свою съемочную базу, мечтая создать в солнечном Крыму «русский Голливуд». Ханжонков работал над своей студией до последнего. В одном из помещений его студии снимал свои фильмы Ермольев. Только когда из Крыма эвакуировались последние войска Врангеля, Ханжонков сел на греческий пароход и отправился в Константинополь. Студию Ханжонкова в Ялте национализировали и назвали Ялтинской. Две национализированные московские киностудии, Ханжонкова и Ермольева, объединились и превратились в 1-ю фабрику Госкино. Потом аббревиатуры сменяли друг друга на глазах у смотрящего, словно вагоны поезда: «Госкино» – «Совкино» – «Росфильм» – «Союзфильм» – «Москинокомбинат» – «Мосфильм»! Ну наконец-то. Финальная аббревиатура прибыла на станцию советского кино только в 1935 году. Восемью годами раньше на холме Воробьевых гор начали строить для нее новое гнездышко – вместо слободы Потылихи. Тогда в одной газете написали: «Строим Голливуд на Потылихе». Эйзенштейн как раз съездил в свою американскую командировку и приехал, фонтанируя идеями. В первых зданиях киностудии стали снимать, еще не завершив строительство. Фаина Раневская вспоминала холод и отсутствие полов. Но время шло, и кубики павильонов, меняя стили (конструктивизм, сталинский ампир, модернизм), росли, как кристаллы соли на ниточке Воробьевского шоссе (будущей улицы Косыгина). Солнечная Ялтинская студия подчинилась «Мосфильму». Издалека может показаться, что чуть ли не все союзное кино делалось одиноким рыцарем с киноаппаратом – «Мосфильмом». Это, конечно, не так – были еще «Ленфильм», Киностудия имени Горького. Но почему-то, когда кто-то упоминает советский фильм, в мыслительном зрительном зале на экране неизменно появляется вращающаяся статуэтка, маленькая копия «Рабочего и колхозницы» Мухиной.
Вместо заключения: Проектируемый проезд
В Москве постоянно появляются новые улицы. Когда их проектируют, на картах их обозначают как Проектируемые проезды. Многим из них годами не дают названий, и они так и остаются в наших навигаторах: Проектируемый проезд № **** (речь идет о четырехзначных цифрах). Таких проездов в Москве – сотни. Иногда им дают названия почти сразу, а иногда они ждут и ждут. Подать заявку на новые названия может каждый.
Только помните о незаметной московской традиции. Улицы на севере называют в честь чего-нибудь или кого-нибудь северного: Амундсена (полярника), Полярная, Снежная… А южные улицы связаны с чем-то южным. Восточные – с востоком, западные – с западом.
История московских улиц – это история с открытым концом. Это история Проектируемых проездов, которые только сейчас кажутся бездушными; с годами они наполнятся своей историей жизни, и книги будут писать уже о них – об этих темных лошадках московской топонимики.
P S.
Буду рад вашим историям о московских улицах, креативным идеям названий для Проектируемых проездов, мнениям о книге и комментариям. А можете и просто рассказать, как у вас сегодня дела. Пишите на почту: hi@gorodaludi.ru или в «Телеграм»: t.me/gorodaludi.
До встречи на улицах Москвы!
С любовью и неугасаемым энтузиазмом (как у шоссе),
Никита, сооснователь образовательного проекта «Города & Люди» – @gorodaludi
