Эйлис иду к лестнице, ведущей в подвал. Как я уже понял, одну её оставлять нельзя, значит буду носить с собой, так спокойнее.
Как и приказано, один у входа, второй внизу лестницы, ещё двое плюс здоровяк Ивар. Последний стоит у стены, сложив руки на груди, а из камеры к нему тянется тонкая ручка с длинными ноготками.
Заметив меня, все выпрямляются. Молодой волк вскакивает и подтаскивает ближе кресло, в котором сидел. Я киваю и усаживаю в него Эйлис, которой тут же приносят плед.
— Зачем ты притащил её? — тут же морщится Мила.
— Заткнись, — обрываю я, оборачиваясь и выпрямляясь.
Ведьма и Хантер сидят в соседних камерах. Ивар стоит между ними и следит, чтобы ни один из них не пытался выбраться. Если ведьма кажется удивлённой, то Хантер явно шокирован. И зол.
Не думал я, что однажды придётся судить их. Младшего брата, которого оберегал и защищал с раннего детства, делал поблажки и на очень многие ошибки закрывал глаза, решил пойти против меня. Сложно оценивать причины и мотивы всего этого. Возможно, с его позиции всё выглядело иначе, и он видел в моей заботе что-то ещё.
И так же не думал, что придётся решать судьбу женщины, которую, как я думал, люблю. Не так давно она казалась идеальной, я действительно готов был отказаться от всего ради неё. Теперь будто впервые вижу её ясным взглядом. Всё ещё красива, но у внешних уголков собралось немало морщинок. Глаза уже не напоминают весеннюю зелень.
Уверен, изменения показались бы мне сущим пустяком, чувствуй я к ней хоть половину того, что разбудила во мне Эйлис. Меня тянет к маленькой, худенькой девчонке, что лежит без сознания за моей спиной, гораздо сильнее, чем к той, с кем я провёл немало лет. Услышь я подобную историю от кого-то другого, сделал бы вывод, что мужчина просто решил сменить женщину на ту, что моложе, но, поскольку речь обо мне, приходится задаваться очень многими вопросами. К примеру, что нравилось мне в Миле? Хороший секс? На первых порах после смерти Ивара мне просто нужен был кто-то, кто будет разрушать мёртвое молчание. Мила много говорила, о себе, нас, будущем, требовала ухаживаний, подарков и в тот момент меня это действительно отвлекало. Ведьма навела суеты в замке, а я принял её, чтобы не слышать тишины утраты. Шли годы, принятие переросло в привычку. Она говорила о любви, мой волк рычал и противился, а мне всё казалось, правильным. Может это был дурман? Мила делала куда более необычные вещи за те годы, что я её знаю.
— Итак. Пора выгребать то, что вы двое натворили, — я потираю ладони и поворачиваюсь к Хантеру. — Начнём с тебя, братец. Чего ты хотел добиться, спевшись с восточными двуликими?
— Заставь меня ответить, — рычит он. — Ну же. Своей силой альфы. Или что?
Пожимаю плечами:
— Ну да. Сейчас я человек. Ты хочешь, чтобы я признал?
— Так это правда? — поднимает брови Ивар.
— Да.
— Но… как же теперь…
— Так же, как и до этого, — внимательно смотрю на него. — Хантер сильно затемнил нам жизнь, придав эту неприятную правду огласке.
— Но как всё случилось? — спрашивает другой волк.
— Это ведьма, да? — второй опускает подбородок. — Пригрели змею в логове.
Мила отступает от решётки. Кажется, она впервые выглядит по-настоящему испуганной. Загнанный зверёк, попавший в лапы волков и готовый защищаться. Мне должно быть жаль её, но в то же время я злюсь за то, что она сделала. В сумме всё это даёт безразличие.
— Я успел обдумать то, что мне с вами делать, — наклоняю голову к плечу. — Сразу скажу, в замке и на этих землях вам больше не рады. Хотите жить — уберётесь с моей территории и сделает так, чтобы я о вас больше не слышал.
— Ты не имеешь права, — рычит Хантер. — Ты больше не Альфа в этом доме! Жалкий человечишка!
— Возможно, — не отрицаю я. — Альфой станет наш с Эйлис сын. До этого я буду его регентом.
— Эта жалкая соплячка? — встревает Мила. — Ровер, взгляни на меня. Ты правда в это веришь? По-настоящему сильных сыновей тебе рожу только я. И сейчас, когда ваша дурацкая Луна нам не мешает, мы можем…
— Мне нужен наследник от моей жены, — обрываю я. — Не от тебя.
— Мерзавец! Я верила тебе! — Мила в ярости ударяет по стене кулаком. — Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни!
— А после решила, что заберёшь ещё и мою душу? — качаю головой. — Есть черта, Мила. Ты её перешагнула.
— Это было ради нас!
— Нет, только ради тебя. Мне рассказали про ведьмовские сборы, спрятанные в спальне. За будущее, которое ты придумала, платить должен я, теряя самого себя. Это ненормально. Я не домашний пёсик, чтобы выполнять команды за угощение.
— Конечно! Ты идиот, который делает ставку не на свои мозги, а на волю куска камня в небе!
— Кусок камня, как ты выразилась, для того и нужен, — я поднимаю ладони, сдерживая оскорблённых такими заявлениями волков. — Помочь вернуться на правильный путь, если заблудился. Я прикажу отпустить тебя сегодня вечером. Тебя сопроводят до твоего дома, где ты соберёшь вещи, деньги, подарки и уедешь. Послезавтра на рассвете тебя не должно быть на моей земле. А на случай, если решишь вернуться, я дам приказ убить тебя. Всё понятно?
— Ровер, не делай этого… Я же… Давай я просто останусь в своём доме, Ровер? Ты же знаешь, я работала с тобой и нажила много врагов. Я не могу просто так покинуть эти земли…
— Вторым вариантом для тебя станет сдаться церкви, — усмехаюсь я. — Сделать то же, что ты со мной, очиститься и лишиться силы. Тогда сможешь остаться на моей земле.
— Нет, — вздрагивает она. — Нет, Ровер, это слишком! Я же… лишусь самой себя. Нет, это исключено.
— Вот видишь. А когда ты приняла это решение за меня, тебя ничто не беспокоило. Значит, изгнание. У тебя есть время подумать, что возьмёшь, куда отправишься. Хантер, — поворачиваюсь к брату. — тебя ждёт такое же наказание. Изгнание. Сунешься в стаю ещё раз — умрёшь.
— Не сможешь. Ты больше не имеешь права управлять этой семьёй. Как только король узнает, тебя убьют. Он никогда на это не примет. Никто не пойдёт за тобой!
— А за кем пойдут? За тобой? — усмехаюсь я. — Ты плохо знаешь короля, Хантер. Ему плевать, обрастаю я шерстью или нет. В наших с ним делах важны другие вещи, — я замечаю выглянувшего с лестницы Ирвина. — У тебя тоже есть время до вечера, чтобы подумать, как ты
