Периодически в просеках и на больших полянах странники находили останки старых деревень — бревенчатые хижины или каменные домики, в которых давно никто не обитал. Путешественники то и дело останавливались, чтобы исследовать покинутые жилища, ни разу не найдя признаков недавнего пребывания здесь людей или животных; в этих местах были лишь заброшенные колодцы и деревья, молчаливо стоящие на страже. Ноги то и дело спотыкались о древние кости, торчащие из земли. Эрик подслушал тихий разговор Шарфи и Анфена о резне и массовых казнях солдат, оставшихся от загнанных в ловушку войск противника и бродивших здесь. Их тела гнили сваленными в неглубокие канавы без достойного захоронения, а потому в лесах осталось множество неупокоенных и весьма недовольных этим обстоятельством духов.
Путники купались в холодных ручьях, когда удавалось на них набрести, — все вместе, поскольку не самое подходящее было время выказывать скромность или смущение, даже если туман редел ненадолго. Эрик вскоре разглядел, что у Шарфи столько же шрамов на покрытой волосами спине, сколько и на голове и руках, а глубокие пересекающиеся белые линии могли быть только памяткой о порке плетьми. Сиель почти не говорила с ним — как и с кем-либо другим, лишь сообщая что-то важное или необходимое. Она отдалилась явно не просто так, и Эрик до сих пор не понимал почему. Снова и снова он мысленно возвращался к сцене на холме и все время видел, как она отворачивается, не давая поцеловать себя, а затем пассивно принимает его ласку, глядя в сторону, в никуда, словно ожидая, чтобы он поторопился и закончил то, что начала она. Можно подумать, это он схватил ее и уложил на землю. «А разве не так? — подумал Эрик. — Если она сочла, что ты принц, разве не эта ложь заставила ее в итоге предложить тебе свое тело? Так какая разница?» По мере того как проходили дни и путешественники забирались все дальше и дальше в чащу, отдаляясь от мира, который он знал, в нем нарастало желание сделать именно так: отбросив в сторону рассуждения о добре и зле, схватить ее, бросить на землю и снова взять.
Одинокие ночи они проводили порознь, боковым зрением замечая белые силуэты, которые словно приносили с собой пронизывающий холод. Ветер, которого никто из путников не ощущал, нашептывал что-то свое, шурша в траве и кустарнике, словно кто-то вздыхал от боли и начинал плакать. Однако, стоило обернуться и приглядеться, видения ускользали, оставаясь при этом в пределах видимости бокового зрения.
— Глупые старые призраки! — как-то ночью заорал Луп, когда силуэты не разбежались, а устроились на краю маленькой просеки на вершине холма, озарив лагерь потусторонним мерцающим сиянием. — Идите прочь, оставьте нас в покое хоть ненадолго. Вы со своими всхлипами и стонами пытаетесь на всех нас наслать кошмары. Ну так идите сюда! Следуйте за мной и расскажите о своих проблемах — и покончим с этим! Да, да, у вас тоже есть проблемы, как и у живых, будь они неладны, так что пройдемте…
И он, ворча что-то себе под нос, направился за кусты, а светящиеся силуэты действительно полетели за ним следом. Лупа долгое время не было видно, однако вернулся он уже без призраков.
— Не обращайте на них внимания, — зевнув, посоветовал он, словно призраки — всего-навсего шумные соседи, устроившие вечеринку. — Они делают воздух холоднее, ну так что с того? Вреда они не причинят, только проверяют, кто мы такие и почему наши ноги так шумят — специально ли мы наступаем на их кости или же нет. Чтобы совершить настоящую пакость, им понадобится взять пару уроков довольно мерзких заклинаний, вмешивающихся в мир мертвых, это уж точно. Эти печальные бедняги таких не знают.
Сиель почему-то это не успокоило, и она продолжала стонать и всхлипывать во сне. Эрик неожиданно обнаружил, что его больше не терзает похоть; вместо этого, ему хочется погладить ее по волосам и сказать, что все будет в порядке.
Луп заметил, как иномирец наблюдает за спящей девушкой, и прошептал:
— Она видит, что произошло здесь в тот день, только и всего. — Заметив удивление Эрика, он добавил: — О да. У нее есть Талант, это точно. Правда, девочка не может им управлять или сдерживать проявления. Но на этом самом месте когда-то произошли плохие вещи, страшные. Она слышит их, так громко, словно все происходит прямо сейчас, вон там. Пыталась скрыть, храбрая девочка, но сегодня это невозможно. Это плохое место. Здесь погибли мужчины, воины, обладавшие честью, они приняли смерть, которой не заслужили, и их было много, очень много. Она это слышит.
В ночной тиши лишь слабый ветерок нашептывал что-то деревьям. Эрик лег на спину и представил, что тоже может слышать эти звуки — ужасные крики боли из уст незнакомцев, чьи кости кое-как присыпаны землей, чьим мукам никогда не суждено закончиться, и поэтому их крики по-прежнему слабым эхом отдаются от стволов деревьев, которые слушают их сегодня так же бесстрастно, как и в ту жуткую ночь.
Глава 26
Затем наступил день, когда дымка немного развеялась — должно быть, они вышли из низины. Это не слишком помогло, поскольку каждая следующая роща казалась точной копией предыдущей, вплоть до заросших мхом камней. Анфен повернулся и одарил Эрика выжидательным взглядом и полуулыбкой.
— Ну? — произнес он, кивнув в сторону Шарфи. — Ты ведь идешь рядом с неиссякаемым источником знаний, которые бьют ключом. Так почему бы не зачерпнуть немного и не испробовать? Предупреждаю, можно утонуть. Познания Шарфи способны обрушиться на неподготовленного слушателя настоящим наводнением, бурей слов, и тогда нас всех снесет. Но один глоток то тут, то там не повредит. Это может отвлечь тебя от… иных переживаний. — Улыбка Анфена показалась иномирцу весьма двусмысленной.
«Неужели это так очевидно?» — подумал Эрик. Он провел прошлый день и половину следующего, избегая даже бросать взгляды в сторону Сиель — и иногда даже достигал своей цели. Теперь, когда иномирец узнал, что девушка обладает собственной магией, его увлечение стало еще более глубоким, и притяжение тоже усилилось. Шарфи тем временем, похоже, воспринял слова предводителя всерьез и гордо поднял голову.
— Каким будет твой первый урок? — спросил Анфен, и Эрик сообразил, что его слова были шуткой лишь отчасти. — Наши миры сильно отличаются друг от друга, и было бы лучше учиться как можно быстрее. Мы сейчас находимся в дикой его части.
Высокие деревья, казалось, вполне устраивало и молчание. Шаги путешественников то и дело заставляли хрустеть валежник. Треск чаще всего казался неестественно громким в царившей вокруг тиши, словно они вызывают какого-то подземного демона и тот вот-вот прибудет на звук и с криком бросится за ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
