тот головой в ответ. — Люди прошли чуть в стороне. Тела они скорее всего видели, но не задержались. А та тварь, я чую ее отсюда. Может убьем ее?
— Нет, — принял я решение. — Чутье говорит, что вообще не стоит связываться с тем, что там сидит, оно не может отходить далеко, но если мы его только разозлим… Даже мои патроны могут не помочь. Такие штуки встречались в войну с Врагом?
Отвечать голосом Шак не стал, просто отрицательно покачал головой.
— Ладно, — я кивнул, принимая решение. — Делаем крюк. Идём.
Мы свернули с тропы, углубляясь в каменистую местность. Я периодически проверял Чувство Пути, корректируя маршрут. Шак молчал, но я видел напряжение в каждом его движении. Он постоянно оглядывался, принюхивался, прислушивался.
К вечеру мы вышли к небольшому ручью. Я хотел было остановиться на передышку, но Шак снова застыл, вытянув морду вперёд.
— Опять они?
— Нет. Дым. Много дыма. Оттуда, — он указал на восток, где между скалами вилась узкая тропа.
Я понюхал воздух. Действительно, слабый запах гари. Костёр? Лагерь?
— Проверим, — решил я. — Но осторожно. Я пойду первым.
Мы подобрались к источнику запаха затемно. То, что я увидел, заставило меня вцепиться в камень так, что костяшки пальцев побелели.
Тела валялись повсюду. Церковники. Наёмники в красных плащах. Фералы, что тащили телеги. Все были мертвы. Их резали быстро и практически без сопротивления. Да, это были местные церковники, не прокачанные пятерки воинов с верхних Слоев, но все же — они тоже не были беззащитными.
— Мастер… — Шак был рядом, и я почувствовал, как он дрожит от ярости. — Они убили всех, братьев! Это те по чьим следам мы идем! Они рядом!
— Тихо, — я активировал амулет скрытности. — Не двигайся.
Я медленно огляделся. Костры ещё тлели. Значит, убийцы ушли недавно. Может, пару часов назад.
Мой выбор был очевиден. Задерживаться и исследовать лагерь — значит подписать себе смертный приговор. Инстинкт Шака кричал об опасности, и моя собственная паранойя, подкрепленная увиденным, вторила ему в унисон. Мы должны уходить. Немедленно.
— С этого момента движемся только ночами, — решил я. — Днем отсыпаемся в укрытиях. Избегаем любых троп и поселений. В лагерь не заходим и ничего не трогаем, понял? Никаких трофеев или добычи.
— Согласен, — кивнул Шак. Его звериное чутье было сейчас ценнее любого моего навыка. — Наш запах не будет лежать на этих вещах.
Перед тем как двинуться дальше, я установил третий маячок телепорта, спрятав его в расщелине скалы. Теперь у меня была целая сеть из опорных точек, создающая в сознании своеобразный каркас для Чувства Пути.
Последующие три дня превратились в один сплошной изнурительный марш-бросок под покровом темноты. Мы миновали зоны повышенной опасности, которые мое Чувство Пути теперь, опираясь на сеть маячков, прорисовывало с пугающей точностью. Якоря стали моими персональными «спутниками», вехами на ментальной карте, усиливающими навигационные способности навыка в определенном радиусе. Моя система работала. Это был маленький триумф посреди всеобщего хаоса.
На рассвете четвертого дня мы вышли на холмы, с которых открывался вид на лагерь фералов. Я ожидал увидеть знакомые очертания городка, спящего в утренней дымке и палатки, и уже предвкушал как буду слушать старого кота. Но фералов на месте не оказалось.
Местность вокруг города была пуста и выглядела так, словно тут никогда не стояло лагерем несколько тысяч разумных существ. Хотя не, место, где я раскапывал лабораторию было видно даже отсюда, его фералы скрыть не удосужились.
— Ушли. — коротко ответил ферал. — В горные лагеря или на ту сторону хребта, там безопаснее.
— А куда точно?
— Не могу сказать. Там около десятка мест, куда можно загнать несколько армий, и выбирается всегда случайно. Тот, кто не был в лагере в этот момент, никогда не найдёт Поднявшего Стаи и Великого Шамана.
— Ладно хоть в безопасности. — заключил я. — Что по следам?
— Они продолжают идти в ту же сторону, что и мы, — махнул Шак рукой. — Скорость не снижают, на ночевку не останавливаются, я даже не чувствую места, где они опорожняются, словно их нет. Запахи стали гуще.
— Судя по всему, — заключил я, немного подумав, — они идут к Степному, на это всё указывает. Решено! Пройдем следом, неторопливо и только по следам, чтобы не нарваться на разведку или дозоры, посмотрим куда эти непонятные движутся. А затем валим в Кадию.
— Мне беспокойно за тех, кто идет в твой город, — признался ферал, когда мы снова продолжили путь. — Пусть Кхар и великий воин и те, кто с ним сильны. Но то, как были убиты церковники… Они не смогли оказать сопротивления.
— Если твой говорун не справится, виноват будет он, — пожал я плечами, поправляя лямки рюкзака. — Рык сказал он лучший воин, не думаю, что это звание можно получить вот так, на халяву или по праву рождения. И не смотря на свою говнистость, Кхар внушает уважение. Хотя, буду откровенен, я скорее всего его пристрелю. Но потом.
— Но потом, — эхом согласился задумчивый Шак. — Ты всем так говоришь? На самом деле ты не злой. У тебя есть сердце.
Я молча достал револьвер и ткнул его в ферала.
— Я может и не злой. Но если мне будет нужно тебя пристрелить, я пристрелю, — сказал я, глядя ему прямо в глаза и нисколько в этом не сомневаясь. — Ты меня не знаешь, и даже не думай давить. Просто из жалости пристрелю.
— Мастер, — склонил голову ферал. — Был не прав.
— Иди в баню, — фыркнул я в ответ и попытался было стукнуть его в плечо, но Шак увернулся. — Двигаемся, нельзя стоять.
Движение — жизнь. И чем дальше мы шли, тем больше я понимал эту фразу. За последнюю неделю, что мы жили в горах и исследовали пещеры Падших, произошло что-то странное что снова изменило облик Первого Слоя.
Разломов становилось все больше. Дважды мы нарывались на достаточно наглые и крупные группы Кошмаров, которых с радостью уничтожили, качая Шака, всё равно на сейчас я уже достиг максимум своего развития, и следующая ступень стоит невообразимо дорого. Это не значит, что я не попытаюсь на нее зайти, попытаюсь, но позже.
А вот прокачанный ферал, к своим основным параметрам, добавит еще и мощность дарёную Творцом — а это хорошее вложение, пока он путешествует со мной. Во всяком случае, идти с Шаком было верным решением, и я его окончательно принял.
Странный сон больше не повторялся, но спал я всё равно тревожно, постоянно просыпаясь ночами и не выпуская оружие из рук.
На седьмой день пути мы вышли к Разлому, который я помнил, как один из самых
