моховики, которые ломились внутрь.
Чья-то рука, невероятно длинная рука со стальными ногтями, протянулась к нему сзади, схватила за шею и вытащила через заднее стекло. Монк сопротивлялся, задыхаясь, царапаясь, но оно было слишком сильным. Его бросили в кузов грузовика. Над ним стоял моховой человек. За свисающим со лба мхом не было глаз, вообще не было лица.
Один ноготь на указательном пальце вытянулся, ужасно длинный, как мачете. Моховой человек наклонился и небрежно вонзил острие в тело Монка. В последнюю секунду тот перекатился, и лезвие пронзило его бок. Он надеялся, что зацепил только какие-нибудь кишки или что-то нелетальное, что-то, что не заставит его мгновенно истекать кровью.
Моховик вытащил бритвенно-острый ноготь и вонзил его снова, на этот раз в мякоть бедра.
И остановился.
“Zippo”. Он попал в “Zippo” у него в кармане.
Моховик отошел, рассматривая свой похожий на мачете ноготь.
Он снова вонзил лезвие пальца. На этот раз оно прошло через его джинсы и вонзилось в мышцу бедра.
Монк вскрикнул от боли. Существо вонзилось глубже. Проткнуло ногу. Вонзилось в металл кузова.
Оно поранит мою малышку! подумал Монк.
— Черт возьми, оставь мой грузовик в покое!
Когда коготь, похожий на мачете, вонзился в грузовик, весь автомобиль, казалось, содрогнулся. Дрожь передалась и моховому человеку. Он сам начал дрожать, как будто по нему ударили “трясучкой” Ранья. И, подобно человеку, попавшему под такую атаку, он разлетелся на части в виде миниатюрного взрыва.
В случае с моховиком, он взорвался не запекшейся кровью, а каплями отвратительного машинного масла, похожего на консистентную смазку. Смазка растеклась повсюду. Несколько капель попало в открытый рот Монка. На вкус это было как прогорклое масло, смешанное с WD-40.
Монк рывком поднялся. Боль, похожая на молнию, пронзила его бок. Казалось, что все его внутренности затряслись от такого насилия. Нога болела и кровоточила. Он приложил руку к кровоточащей ране. Это была небольшая рана, но сквозная.
Сейчас с этим ничего нельзя сделать. Он потянулся к столбу, на котором держалось то, что худая женщина назвала “коллапсиватором”. Он использовал его, чтобы подтянуться. С окровавленными руками он встал и наклонился над устройством.
Бам!
Еще один моховик появился у заднего борта, а за ним еще двое.
Бам!
Еще один попытался перелезть через борт.
Монк обратил свое внимание на устройство. В нем не было ничего особенного. Только один выключатель.
Который был заклинен какими-то остатками языка харвестера. Он быстро очистил его.
Взгляд вверх. Моховик наполовину высунулся из багажника. Моховик наполовину перевалил через задний борт. У него может и не быть лица, но у него был рот, который сейчас был открыт. Огромная темная дыра на все “лицо”, дыра, окруженная игольчатыми зубами.
Он скрипел, как тысяча офисных стульев, а ощущение было такое, будто тысячи ртов жуют алюминиевую фольгу.
Монк нажал на выключатель.
Вейп ничего не делал. Или казалось, что ничего не делал. Но внутри что-то происходило Две субстанции встречались, разлагая и не разлагая собственную реальность. А потом и реальность вокруг них.
Человеческий разум не мог различить такое.
Но моховые люди, безусловно, могли. Тот, что был на задней двери, перестал карабкаться, развернулся и полез вниз. Он спрыгнул на пол рога, сделал шаг назад, другой… Моховик дернулся, словно камера, перекачанная ручным насосом. Дернулся еще раз. Затем растворился.
Нет, не растворился, подумал Монк. Перестал существовать. Как будто погас свет.
— Дерьмо, — пробормотал Монк. Он посмотрел на вейп. Он начал, ну, выделять пар. Или создавать какой-то эффект тумана, который выглядел как дым, но, очевидно, был чем-то другим.
— Ты еще здесь? — Крикнул Монк через заднее стекло кабины.
— Да, — ответил женский голос.
— Полагаю, это ты каким-то образом убила того моховика, который пытался порезать меня?
— Он не ожидал нападения через кузов автомобиля. Я смог застать его врасплох, иначе, вероятно, был бы уничтожен.
— Что ж, спасибо, — сказал Монк. Боль пронзила его изувеченную ногу. Он вцепился в вейп, пока она не прошла. — Эй, почему эта штука не убивает тебя, как моховиков? Я имею в виду, она просто уничтожает их.
Грузовик на мгновение затих.
— Я не знаю, — наконец произнесла она. — Возможно, потому, что я личность. Мое квантовое существование замкнуто.
Монк кивнул.
— Хочешь попробовать кое-что интересное?
— А то, что мы делаем, неинтересно?
Монк рассмеялся. Было больно. Лучше пока не смеяться, по крайней мере, какое-то время.
— Давай заедем в тот резервуар. В колодец. Посмотрим, что эта штука собирается делать. Что думаешь?
— Это было бы интересно, — сказал грузовик. — Это может повлиять на алгоритмы сдерживания.
— Ты можешь вести машину сам? — спросил он.
— Нет. Ты должен это сделать.
Монк застонал.
— Черт, я боялся, что ты это скажешь. Мне придется лезть обратно через окно.
Он с трудом протиснулся внутрь. Немного передохнув, он открыл бардачок кабины. Оттуда он достал пачку бумаг, в которой были его техпаспорт и четыре или пять просроченных страховых полисов. Он скомкал их все вместе и засунул в рану на ноге. Как только они оказались там, он надавил левой рукой. Выходное отверстие на задней стороне бедра, казалось, кровоточило не так сильно. Возможно, там не были задеты крупные кровеносные сосуды. Его бок, казалось, тоже не так сильно кровоточил, что было либо очень хорошей, либо очень плохой новостью.
Правой рукой он потянулся за ключами. Но грузовик уже был заведен. Все, что ему нужно было сделать, это включить передачу.
Он так и сделал.
Поскольку раненая правая нога все еще напоминала ему о том, что он злоупотребляет ею при каждом движении, он согнул ее и левой мягко нажал на педаль акселератора GMC. Трак покатил вперед.
Навстречу жуткому свету. К колодцу душ.
Въезжать в похожее на луну шарообразное скопление слабого света было все равно, что въезжать боком в облако. Затем, в одно мгновение, грузовик остановился как вкопанный. Руки Монка словно налились свинцом. Он посмотрел на свои руки, которые были сделаны из золота и сжимали неоново-желтое колесо. Он вдохнул и почувствовал, что втягивает в себя мокрую вату. Он выдохнул, и цвета замелькали. Раз, другой.
И все вернулось на круги своя.
Он остановил грузовик и, не задумываясь, нажал левой ногой на педаль парковочного тормоза.
Он опустил боковые стекла и огляделся.
Как ни странно, сначала начали светиться и пульсировать внутренние стенки камеры рога. И только тогда шар, резервуар, окружавший его, и грузовик, казалось, отреагировали. Он вращался все быстрее и быстрее, струи жидкого света, которые, как подозревал Монк, были не светом, а какой-то другой субстанцией или состоянием материи, которые просто испускали свечение
