вместе, держась за руки. — Дотти?
— Это должна быть она. Кроме нас в комнате была только моя мать.
— А Синтия не могла бы…
— Моя мать не состоит в «Эос», — отрезаю я, но в памяти всплывает её присутствие на обеде ДВКВНУС. Некоторые стороны её жизни всё еще остаются для меня загадкой.
Беннет напрягается.
— Мы не плохие люди.
— Нет, просто фашисты.
— Да что на тебя нашло?
Я делаю еще глоток, чтобы унять узел в животе.
— Ничего.
Мария постукивает по микрофону, и этот звук эхом разносится по всему шатру.
— Добро пожаловать, добро пожаловать! — воркует первая леди. — Благодарю вас всех за то, что пришли на наше маленькое мероприятие, несмотря на столь краткое уведомление. Ваш вклад в пополнение казны для помощи семьям и предприятиям, пострадавшим от взрыва на Фестивале Урожая, просто неоценим. Знаю, вы все горите желанием узнать, сколько нам удалось собрать, но сначала у нас есть небольшое семейное объявление.
Пологи шатра распахиваются, и офицеры с подносами, полными искристого розового вина — любимого у Джианны — врываются внутрь. Они вручают по бокалу каждому гостю, чьи руки свободны.
— Мы с президентом, — продолжает Мария, — вместе с советником Эвандером Бишопом и его женой Дотти, хотели бы поздравить наших детей, Хэммонда и Джианну, с их недавней помолвкой. За вас, ребята!
Джианна и Хэммонд целуются, и толпа взрывается восторгом. Моя челюсть падает на пол. Я впиваюсь взглядом в гигантский «булыжник» на пальце Джи. Он почти не уступает кольцу, которое ей подарил Финн, но всё же не совсем.
Беннет свистит рядом со мной, затем хватает меня за руку.
— Идем, нужно их поздравить.
Я упираюсь каблуками в пол.
— Нет.
Беннет оглядывается на меня, и между его бровями пролегает складка.
— Ли, она же была твоей лучшей подругой.
— Мне нужно найти яд.
Он отпускает мою руку.
— Серьезно?
— Беннет, кто-то украл у меня опаснейший яд, и с моей стороны было бы верхом беспечности бросить поиски ради того, чтобы наслаждаться вечеринкой. Любой из этих людей может стать следующей жертвой Харборима.
— Ты преувеличиваешь. Этого не случится.
— Это кто сказал?
— Слишком много свидетелей, — говорит Беннет. Я скрещиваю руки на груди. — Разве ты не думаешь, что это сделала Дотти? Ты сможешь исключить её из списка подозреваемых, если пойдешь со мной.
Я подавляю рычание.
— Будь ты проклят, Беннет Грей.
Беннет тащит меня туда, где Джианна и Хэммонд принимают поздравления. Женщины ахают над кольцом Джианны, а мужчины шумно жмут руку Хэммонду. Омерзительно, что они объявили о своих намерениях на благотворительном вечере. Сегодняшний вечер не должен был быть посвящен им или кому-то еще из Эпсилонов, но почему-то всегда всё заканчивается именно так.
— Улыбнись, — подталкивает меня Беннет.
— Я и так улыбаюсь, — бормочу я.
Я стою в стороне от круга Джианны и Хэммонда, пока люди не замечают меня и не выталкивают вперед. Увидев меня, Джианна и Хэммонд перестают улыбаться. Потрясающе.
— Поздравляю, — говорю я. — Ты будешь прекрасной невестой.
Снова.
— Это очень любезно с вашей стороны, Ваше Высочество, — вставляет Дотти. Я быстро осматриваю её. Руки пусты. Сумочка лежит на столе рядом с ней.
— Можно тебя обнять? — спрашивает Джианна. Я не сразу шевелюсь. Я не уверена, серьезно ли она, но когда она раскрывает объятия, я делаю шаг навстречу. Её длинные руки и аромат корицы окутывают меня. Я сжимаю её крепче, словно пытаясь стереть всю ту боль, что встала между нами.
— Я знаю, ты не одобряешь, но мне это нужно, Ли. Пожалуйста, — бормочет она.
Морщась, я отстраняюсь. Прежде чем я успеваю расспросить её, Беннет вклинивается, чтобы обнять её.
— Давайте я вас троих сфотографирую, — говорит Дотти, вежливо, но настойчиво оттесняя меня в сторону.
Джианна, Хэммонд и Беннет позируют для снимка, и, пока никто не смотрит, я смахиваю клатч Дотти со стола и устремляюсь к выходу, сглатывая слезы. В другой жизни, возможно, на фото могли быть мы четверо.
— Принцесса. — член Совета Янус Дайер зевает, преграждая мне путь. Кровь превращается в свинец. Я прижимаю к себе краденую собственность Дотти Бишоп. Мне нужно убираться отсюда.
— Член Совета, — говорю я. — Рада вас видеть, но мне нужно…
— Я надеялась, что мне удастся поз-здороваться, — заплетающимся языком произносит Янус. В её пальцах болтается почти пустой бокал.
— Что ж, поздравляю, вы добились своего. Прошу прощения, — я пытаюсь уйти. Янус хватает меня за руку.
— Давай-ка сф-фотографируемся, — предлагает она, когда мимо проходит фотограф.
— Я не думаю… — вспышка ослепляет меня, в глазах пляшут звезды. Я пытаюсь проморгаться. Янус глупо улыбается мне.
— Ты хорошо прово… — она снова зевает.
Этой женщине срочно нужна постель. Я ищу в море лиц жену члена Совета. Дафна разговаривает с Эй-Джей и её бабушкой в другом конце зала. У моих ног вдребезги разлетается стекло, заставляя меня подпрыгнуть. Янус ахает, пока мы смотрим на беспорядок, который она устроила.
Я сдавливаю переносицу. Если бы у меня еще не болела голова, сейчас бы точно разболелась.
— Янус, возможно, вам стоит присесть, — говорю я. Янус качает головой, словно в замедленной съемке. Её смуглая кожа становится пепельной, она хватается за живот.
Я бросаю сумку Дотти обратно на стол и придвигаю стул для Янус. Мимо проходит официант.
— Принесите нам воды, пожалуйста, — прошу я, и тот спешит к бару. — Янус, сколько вы выпили? Её карамельные глаза закрываются, и я трясу её, заставляя ответить.
— Всего один… — шепчет она.
Я замираю. Янус явно ошибается. Она в стельку.
— Вы уверены…
Янус покачивается на стуле, и я придерживаю её. От неё не пахнет алкоголем.
— Я так устала. — её голова падает мне на плечо.
В животе поселяется ледяной ужас. О, черт. Яд.
«Эос», возможно, хотела отравить именно Янус. Она в Совете, и Маг упоминал, что в следующем году Янус планировала выставить свою кандидатуру против Элио на президентских выборах. Если Элио намерен отслужить полный срок, ему нужна победа. У него не будет проблем, если Янус впадет в кому и никогда не проснется.
— Знаешь что… — Янус сглатывает в сотый раз. — Я чувствую себя не…
Она вскакивает и бросается к выходу, зажав рот рукой, и врезается в официанта с подносом креветок. Я вскрикиваю: креветки разлетаются веером, а миска приземляется вверх дном прямо на голову какой-то женщине.
Моя мать визжит — красный соус капает с её ресниц. Несколько человек бросаются промакивать её салфетками, включая моего дядю. Дон ищет глазами еще салфетки и замечает меня.
— Ли, иди помоги.
Мой взгляд прикован к выходу. Янус исчезла. Если она отравлена, мне нужно бежать за ней.
— Ли!
Я перевожу
