может дать своим правителям ни большого богатства, ни славы, нельзя выдумать ничего более естественного и соответствующего природе вещей, чем республика. Но именно этот республиканский дух и правовые привычки свободного народа, которые зарождаются и развиваются в отдельных штатах, и применяются потом легко ко всей стране. Общественный дух Союза не что иное, как равнодействующая провинциальных патриотических чувств. Каждый гражданин Соединенных Штатов переносит, так сказать, интерес, внушаемый ему его маленькой республикой, в сферу любви к общему отечеству. Защищая Союз, он защищает возрастающее благополучие своей местности, право распоряжаться ее делами и надежду провести в ней такой план улучшений, который должен обогатить его самого, то есть все такие вещи, которые обычно более трогают людей, чем общие интересы стран и слава народа.
С другой стороны, если дух и нравы жителей делают их более чем других способными устроить благосостояние крупной республики, то федеративная система считает уже эту задачу гораздо менее трудной. Союз всех американских штатов не имеет привычных неудобств больших скоплений людей. По своему пространству Союз – крупная республика, но его можно бы было приравнять к маленьким республикам по небольшому числу предметов, которые подлежат ведению его правительства. Действия его важны, однако они редки. Поскольку верховные права Союза стеснены и неполны, то пользование ими не представляет опасности для свободы. Точно так же оно не вызывает тех неумеренных стремлений к власти и к шуму, которые гибельны для крупных республик. Так как в нем нет необходимости стремиться к общему центру, то нет ни обширных столиц, ни огромных богатств, ни нищеты, ни неожиданных ситуаций. Политические страсти вместо того, чтобы подобно расходящемуся пламени мгновенно распространиться по всему пространству страны, разбиваются об индивидуальные интересы и страсти каждого штата.
Однако же в пределах Союза вещи и мысли обращаются свободно, как бы в среде одного и того же народа. Ничто не останавливает там порыва предприимчивого ума. Правительство Союза призывает к себе таланты и образованность. Внутри границ Союза царствует глубокий мир, как внутри страны, находящейся под одной державой. Во внешних делах Союз занимает место в ряду самых могущественных наций земного шара, он представляет более восьмисот льё берегов для заграничной торговли и держит в руках ключи от целого мира; он заставляет уважать свой флаг на самых дальних морях.
Союз свободен и счастлив, как маленькая нация, силен и славен, как большая.
Почему федеральная система не применима ко всем народам и что дало возможность принять ее американцам
Каждая федеративная система имеет присущие ей недостатки, с которыми законодатели не в состоянии бороться. Сложность всякой федеративной системы. Она требует от управляемых ежедневного упражнения их умственных способностей. Практическое знание американцев в делах государственного управления. Относительная слабость союзного правительства – недостаток, присущий федеративному устройству. Американцы сделали его не столь серьезным, но не могли уничтожить. Верховная власть отдельных штатов с виду слабее, а в действительности сильнее власти Союза. Почему так. Нужно, значит, чтобы кроме законов у соединенных народов существовали естественные причины единения. Каковы эти причины у англо-американцев. Штаты Мэн и Джорджия, отдаленные один от другого на 400 льё, соединены более естественным союзом, чем Нормандия и Бретань. О том, что война – главный камень преткновения для федераций. Доказательство этого на примере самих Соединенных Штатов. Американский Союз не имеет причин опасаться больших войн. Почему? Опасности, которым подвергались бы народы Европы, если бы приняли для себя федеративную систему американцев
Иногда после тысячи усилий законодатель достигает того, что оказывает косвенное влияние на судьбу наций, и люди прославляют его гений. Между тем, как часто бывает, что географическое положение страны, с которым он ничего не может сделать, социальные условия, сложившиеся без его участия, нравы и идеи, происхождение которых ему неизвестно, исходное положение, какого он не знает, – все это производит в обществе такие неудержимые перемены, против которых он тщетно борется и которые его увлекают.
Законодатель похож на человека, направляющего свой путь по морю. Он также может управлять ходом корабля, но не в состоянии ни переменить его устройства, ни вызвать ветер, ни удержать океан, вздымающийся под его ногами.
Я указал на выгоды, получаемые американцами от их федеративной системы. Мне остается объяснить, какие условия позволили им принять эту систему, потому что не всякий народ способен воспользоваться ее благодеяниями.
В федеративной системе существуют случайные недостатки, происходящие от законов, они могут быть исправлены законодателями. Есть и другие, которые, будучи неразрывно связаны с системой, не могут быть уничтожены народами, вводящими ее у себя. Нужно, следовательно, чтобы эти народы нашли в самих себе силу, необходимую для перенесения естественных несовершенств правительства.
В числе недостатков, тесно связанных со всякой системой федерации, наиболее явный – сложность употребляемых ею средств. Эта система сопоставляет две верховные власти. Законодатель может достичь того, что действия их будут более просты и равны, он способен заключить ту и другую в точно очерченные сферы деятельности, но не в состоянии сделать, чтобы была только одна власть и чтобы они где-нибудь не соприкасались.
Значит, федеративная система основывается на сложной теории, она требует от управляемых ежедневного применения их разумных способностей.
Вообще в народный ум могут проникать только простые понятия. Ложная, но ясная и определенная идея всегда будет иметь в обществе больше силы, чем верная, но сложная. Из-за этого партии, составляющие как бы маленькие нации внутри большой, тотчас избирают своим девизом имя или принцип, которые часто далеко не вполне выражают собой цели, намеченные партиями, и употребляемые ими средства, но без которых они не могли бы ни существовать, ни действовать. Правительства, опирающиеся на одну идею или на одно легко определяемое чувство, может быть, не самые лучшие, но, несомненно, наиболее сильные и прочные.
Напротив, рассматривая конституцию Соединенных Штатов, самую совершенную из всех известных союзных конституций, становится страшно от того количества разных знаний и той рассудительности, которые она предполагает у управляемых. Почти все управление Союза основано на легальных функциях. Союз – идеальная нация, существующая, так сказать, лишь в умах и пространстве, границы которой определяются только разумом.
Если хорошо понята общая теория, то остаются трудности применения, и они бесчисленны, поскольку верховная власть Союза настолько смешана с верховной властью штатов, что с первого взгляда невозможно различить их границ. В подобном управлении все условно и искусственно, так что оно может быть пригодно только для народа, с давнего времени привычного самостоятельно вести свое дело и у которого политическая наука проникла до последних слоев общества. Ни в чем я так не удивлялся здравому
