воли. Демократические века – время всяких опытов, нововведений и приключений. В них всегда бывает множество людей, затевающих самостоятельно какие-нибудь трудные и новые предприятия, нисколько не заботясь о подобных себе. Эти люди, конечно, признают как общий принцип, что общественная власть не должна вмешиваться в частные дела, но в виде исключения каждый из них желал бы, чтобы она помогла ему в его специальном деле, и он старается обратить деятельность правительства на свою сторону, отклоняя ее в то же время от всех других. Так как множество лиц держатся этого особого взгляда по поводу множества различных дел, то сфера центральной власти незаметным образом расширяется во все стороны, хотя каждое из этих лиц и желает ее ограничить.
Таким образом, демократическое правительство расширяет свою власть в силу того лишь, что оно продолжает существовать. Время работает на него, все случайности служат ему лишь на пользу, страсти отдельных личностей даже бессознательно помогают ему, и можно сказать, что оно централизуется тем больше, чем старее демократическое общество.
326
Это постепенное ослабление личности проявляется тысячью способами. Я приведу в пример то, что касается завещаний.
В аристократических странах к последней воле людей обычно выказывается глубокое уважение. У древних народов Европы оно доходило до суеверия, общественная власть не только не ставила преград произволу умирающего, но, напротив, поддерживала малейшие его желания, обеспечивала ему бесконечную власть.
Когда слабы все живые, то воля мертвых меньше уважается. Для нее чертится очень тесный круг, и если она из него выходит, то верховная власть уничтожает ее или берет под свой контроль. В Средние века право завещания, можно сказать, не имело пределов. У французов настоящего времени нельзя без вмешательства государства распределить свое наследственное поместье между детьми. Устанавливая правила для всей жизни, государство хочет еще установить их и для последнего ее действия.
327
По мере увеличения предметов ведомства центральной власти возрастает и число представляющих ее чиновников. В каждой нации они образуют особую нацию, и так как прочность их обусловлена прочностью правительства, то в каждом народе они заменяют собой аристократию.
Почти всюду в Европе верховная власть господствует двумя способами: одной частью граждан она правит посредством страха перед ее агентами, а другой – посредством надежды самим сделаться ее агентами.
328
С одной стороны, стремление к благосостоянию постоянно возрастает, с другой – правительство все больше захватывает в свои руки все источники благосостояния.
Таким образом, люди двумя путями идут к подчинению. Стремление к благосостоянию и заставляет их уклоняться от участия в управлении, и ставит их все в большую зависимость от управляющих лиц.
329
По этому поводу во Франции делается странный софизм. Когда возникает тяжба между администрацией и частным лицом, то разбор ее не соглашаются поручить обыкновенному судье для того, говорят, чтобы не смешивать административную власть с судебной; как будто эти две власти не смешивались, и при том самым опасным и тираническим способом, когда правительству предоставляется одновременно право и суда и администрации.
330
В доказательство этого я приведу факты. Естественные источники промышленного богатства находятся в горной промышленности. По мере того, как промышленность развивалась в Европе и горнозаводское производство получало более общий интерес, а хорошая эксплуатация копей и рудников, вследствие производимого равенством разделения имуществ, делалась все труднее, большая часть представителей верховной власти потребовала для себя право владения горнозаводскими имуществами и наблюдения за их разработкой, чего никогда не делалось по отношению к другого рода имуществам.
Таким образом копи и рудники, составлявшие личную собственность, подчиненную тем же обязательствам и имевшую те же гарантии, как и другие недвижимые имущества, очутились во владении общества. Они или разрабатываются самим государством, или же оно дает концессии на их разработку; собственники сделались временными пользователями, получающими свое право от государства, которое почти всюду требует для себя власти распоряжаться их действиями. Оно устанавливает для них правила и методы, подчиняет их постоянному наблюдению, а если они не подчиняются ему, то административный суд устраняет их от владения и администрация передает их привилегии другим лицам. Таким образом, правительство не только является владельцем копей и рудников, но и держит в своих руках всех горнозаводских рабочих.
Но по мере того, как промышленность развивается, эксплуатация старых копей усиливается и открываются новые, горнорабочее население увеличивается и распространяется. Ежедневно верховная власть расширяет свою область под нашими ногами и населяет ее своими слугами.
331
20-й градус долготы, считая от меридиана Вашингтона, соответствует приблизительно 99-му градусу от Парижского меридиана.
332
Это чиновники, избираемые ежегодно, которые по своему значению приближаются одновременно к французским должностям и полевого сторожа, и судебного пристава.
333
См. записки, служащие материалом для истории публичного права во Франции, относительно налогов, стр. 654, напечатанные в Брюсселе в 1779 году.
334
Здесь речь идет о временном президенте, назначаемом согласно 3-му параграфу первой статьи конституции.
335
Супервизоры – чиновники, которым отчасти поручена администрация общин и которые сверх того, собираясь вместе, образуют собой законодательную власть каждого округа.
336
Речь здесь идет о том случае, когда палата представителей обвиняет какое-либо должностное лице перед сенатом.
337
Такова форма, употребляемая для указания того, что судьи несменяемы и могут лишиться своего места лишь в силу приговора.
338
Настоящий перевод находится в сочинении г. Консейля (L. P. Conseil), носящем название: Mélanges politiques et philosophiques de Jefferson. Известно, какое значительное влияние было оказано последним на судьбы своего отечества. Задача, взятая на себя г. Консейлем, заключалась в том, чтобы изложить биографию и взгляды Джефферсона. Книга г. Консейля, несомненно, представляет собой самый драгоценный документ из того, что было издано во Франции относительно истории и законодательства Соединенных Штатов.
339
Согласно с тем, что сказано нами в предисловии, настоящий перевод конституции Соединенных Штатов и штата Нью-Йорк сделан целиком с того, который приложен к сочинению Токвиля, так что он представляет собой не настоящую редакцию этих актов, а ту, какая была в 1835 году, без позднейших изменений и дополнений. (Примеч. пер.)
