твои кости… и мои тоже!
Я не обращал на нее внимания. Она была в ярости, но я не двигался.
— Ты просто дурак! Что же ты делаешь? Ты хоть понимаешь, что?..
Где-то вне поля моего зрения скрипнула входная дверь и кто-то начал закрывать засов. Это, вероятно, означало, что Нилок закончил обыскивать дом или же решил, что вряд ли я все еще мог оставаться внутри. В любой момент он мог выскочить со своими рабами и солдатами, и зубастыми уродцами — жутких существ в его доме было полно.
— Предатель! Ты обрекаешь себя на верную смерть!
Когда голос Паука сердец стал так полон отчаяния, что и Комиссар мог бы услышать эти высокие нотки, я повернулся и снова открыл люк. Раздался скрежет ржавого металла о металл, крышка едва поддавалась, что мне нужно было лишь немного приподнять ее. Я протолкнул факел внутрь и снова закрыл люк, а потом побежал по каменному саду, направляясь в укрытие к аллее окаменевших деревьев.
Земля затряслась. На мгновение все пространство передо мной засияло от взрыва огненно-яркого света: загоревшийся газ пробился через крышку люка, подняв ее своим порывом высоко вверх, будто налетевший торнадо. Падая вниз, она чуть не ударила меня, приземлившись рядом и зарывшись глубоко в землю; затем земля снова загрохотала, и из половины окон Дома могильных гор вырвались клубы пламени.
Паук сердец была слишком ошеломлена, чтобы говорить, но когда я пополз назад к люку, она начала умолять меня не упустить этот шанс. Я даже не был уверен, что она поняла, что это я устроил взрыв. Языки пламени вырывались из туннеля, будто все катакомбы были полностью в огне. Земля подо мной шумела и тряслась. Когда я поднялся, то увидел, что одна из стен Дома могильных гор обрушивалась вниз каменной лавиной. Из уцелевшей части дома слышались крики. Паук сердец была права: мне не стоило больше здесь задерживаться.
Я снял с плеча связку с ее костями и бросил их в туннель. Я услышал крик Паука сердец:
— Предатель! Ты предатель! Я наложу на тебя…
И затем она замолкла, а ее кости падали все дальше вниз по туннелю — теперь она поняла, что на самом деле происходило.
— Ах! — вздохнула она, словно тонущая женщина, наконец сумевшая вынырнуть на поверхность. Пламя выжгло ее останки дотла, и она ушла.
— Да, я сделал это, — сказал я, хотя вокруг не было других собеседников. — В конце концов, уговор есть уговор.
Я шел прочь от дома, а любопытные очевидны сбивались в сады и к замку Комиссара, в ужасе разглядывая пламя, возвышающееся над Домом могильных гор. В основном это были демоны. Что интересно, ни один из них не спешил на помощь, они лишь смотрели, как рабы Нилока боролись со всепожирающим огнем. Хозяина рабов не было видно, и я не собирался торчать здесь еще дольше, чтобы узнать, выжил ли Комиссар. Я сомневался, что одного из верховных служителей ада может убить огонь. Проблема была в том, что вокруг собралось столько демонов и проклятых, что, когда Нилок выберется наружу в поисках отмщения, кто-нибудь наверняка запомнит, что видел меня.
Один из очевидцев, существо с бесцветной головой свиньи на вытянутом теле, словно у баскетболиста, начал преследовать меня, когда я попытался осторожно выбраться из толпы.
— Эй, ты! — крикнул он. — Ты, раб! Остановись — или я убью тебя!
Моя грязная, опаленная и кровавая нагота казалась достаточным камуфляжем, по крайней мере, для этого идиота. Но увидев его в этом длинном черном одеянии, я кое-что придумал.
— Как наш любимейший Комиссар? — спросил он. — Он в безопасности? Передайте ему, что его верный торговец Троттер осведомлялся о его здоровье.
Я усердно закивал и показал ему, чтобы он следовал за мной. Он согласился, вероятно, в надежде, что я проведу его к самому Комиссару, и он сможет заняться целованием его задницы в такой нелегкий момент. Когда мы скрылись из поля зрения других зевак, я поспешил вперед через вьющиеся сады. Человеческие кустарники продолжали стонать, тщетно пытаясь отряхнуть падающий пепел со своих листьев. Когда мы добрались до люка, я изо всех сил старался не замечать жар от раскаленного металла. Пламя утихало, но не потухло совсем, а от горячего воздуха, вырывавшегося из трубы, моя кожа покрылась волдырями.
— Смотрите! — сказал я. — Смотрите, господин, смотрите!
Троттер шагнул вперед, его любопытство явно перебарывало осторожность. Он стоял почти на самом краю, вытягивая вперед свою свиную голову на длинной шее, чтобы рассмотреть получше. Я наклонился над туннелем, будто пылающий жар вовсе не причинял мне боли, и попросил снова:
— Посмотрите!
Когда он наклонился достаточно далеко, я толкнул его с такой силой, чтобы, падая, он точно сломал себе шею. Он попытался сделать вдох, но я бил его головой о край люка снова и снова, пока он не перестал сопротивляться; затем содрал с него одежду своими кровавыми изуродованными пальцами. Тело Троттера было серым, неприятным и шишковатым, как я и ожидал. Может, я должен был почувствовать жалость к нему или осознать, как ужасно я поступил, хладнокровно убив его и все такое (то есть сильно изуродовав его, ведь в Аду никто не умирает), но я ничего такого не ощущал. Я не чувствовал, что осталось достаточно от меня. Я лишь знал, что мне надо выбраться отсюда и направиться на поиски возвышенного. Моей целью уже было не просто добраться до Пандемониума и сделать задуманное, не попавшись, хотя это будет в сотню раз сложнее, раз теперь в Аду повсюду искали чужака. Нет, мне было кристально ясно, что я должен найти Каз и выбраться из этого места, наполненного нескончаемыми ужасами, прежде чем я окончательно сойду с ума.
Глава 19
НА ПУТИ ВНИЗ
Хорошие новости заключались в том, что сооружение Возвышенного было видно практически из любой точки Дома могильных гор. Были и плохие новости: хоть я и выбрался из бесконечной выжженной земли садов Нилока и дошел до внешней стены, мне все еще предстоял путь через все жалкие трущобы. Вероятно, Комиссар Крыльев и Когтей посчитал огромное строение оскорбительным для его собственного превосходства, так что он устроил свой дом на самой высшей точке, как раз в паре километров от Возвышенного.
Теперь, когда дом пожирало пламя, отбрасывавшее красноватый свет, казалось, что полдень в Аду настал слишком рано, и я видел, как целая толпа адских жителей этого города торопилась к холму Я осматривался, пытаясь найти что-нибудь, похожее на оружие, когда один из
