class="p1">— Этот гнев придает сил. Это настоящий подарок для человека, прожившего столько, сколько прожил я.
— С опозданием поздравляю, — сказал я. — Рад, что вам это подходит. Дайте мне лекарство для моих друзей, и мы квиты.
Он улыбнулся мне так, что мне это не понравилось. А потом мир вокруг превратился в белое пятно
Молчание.
И мир вернулся, а я обнаружил, что лежу на гравийной крыше, а надо мной стоит Каллин.
— Проказник, думаю, ты уже понял, что у меня нет лекарства от проклятия.
— Но больше никто не...
— Ты хоть представляешь, в какую передрягу попала? Ты что, сделала копию моей книги?
Этот вопрос застал меня врасплох, и я не успела принять невозмутимый вид. Он покачал головой и вздохнул.
На мгновение мне показалось, что он собирается меня убить.
— Аннализ уничтожила их, даже не прочитав, — сказал я без всякой видимой причины. Неужели это были мои последние слова, которые должны были помочь убийце избавиться от проблем, которые я ей создал?
— Она бы так не поступила, — сказал Каллин. Он прищурился от яркого солнечного света. Мой череп, к счастью, не пострадал.
Я увидела призрачный нож, лежащий на гравийной крыше, примерно в трех метрах позади Каллина. Я отчаянно хотела его взять, но только потому, что боялась. Ненавижу бояться. Кроме того, если бы я снова взяла в руки свой призрачный нож, Каллин мог бы подумать, что драка возобновилась.
Но я все равно хотела, чтобы он ушел.
— Ты собираешься туда вернуться? — спросил я. — Ты собираешься попытаться ей помочь?
— Нет. Моя первоочередная задача, спрятать свою книгу заклинаний, чтобы она не попала в руки твоих заражённых друзей. В последнее время я пренебрегал обязанностью защищать свою книгу. Признаю, я жил как во сне. Ирен и Аннализ придётся самим о себе позаботиться. Они в какой-то степени на это способны.
— А теперь, когда ты разрушил моё убежище, — продолжил Каллин, — я покидаю город. Из-за всего этого я слишком уязвим. Но я отправлю кого-нибудь, чтобы он навёл здесь порядок. Кого-нибудь, у кого есть реальная сила и желание её использовать.
— Если ты собираешься кого-то посылать, то пошли того, кто сможет помочь, а не того, кто захочет убить моих друзей, потому что это легко.
— Мой дорогой мальчик, твои заражённые друзья могут натворить такого, что ты и представить себе не можешь. Мы, пэры, скорее уничтожим весь этот город, и всех его невинных жителей, вплоть до младенцев в колыбели, чем позволим распространиться их заразе. Я посылаю того, у кого хватит ума и силы, чтобы сделать именно это.
— Но если твой друг такой могущественный, почему он просто не снимет с них проклятие?
Каллин снова рассмеялся.
— Ты даже не представляешь, в какой опасности находишься, но не от меня. Я не собираюсь тебя убивать. На самом деле я с трудом сдерживаюсь, чтобы не извиниться перед тобой и не предложить крупную сумму денег в качестве компенсации за все неприятности, которые я доставил, борясь за свою жизнь. Уверен, ты понимаешь, о чем я. К тому же теперь ты деревянный человек Аннализ, верно? Мне не нужно тебя убивать.
Мир погрузился в беспробудную белую тишину. Когда я снова открыл глаза, Каллина уже не было.
Первым делом я достал свой призрачный нож. Как же приятно было снова его взять в руки! Я был рад, что мы оба отделались минимальными повреждениями. Счастлив? Это было чёртово чудо.
В нескольких сотнях метров к северу я увидел зияющую дыру в стене отеля Каллина. Я коснулся шеи и обнаружил, что пальцы испачканы кровью. Заклинание, которое наложила Аннализ, заблокировало большую часть удара Эхо.
У меня затряслись руки, и я пригнулся, стараясь не попадаться на глаза, и двинулся в сторону лестницы, ведущей на крышу. А вдруг кто-то выглянет из разрушенного номера и увидит меня?
После той схватки у меня остались лишь несколько глубоких синяков и такая сильная дрожь от страха, что меня чуть не стошнило. Вот чего я жаждал. Я рисковал ради друга и, если уж на то пошло, ради того, чтобы вкусить магию, которой так небрежно разбрасывались Аннализ и Каллин, но я подвел не только Джона, но и самого себя.
Боже, схватка в номере Каллина была самым страшным испытанием в моей жизни. Почти наверняка в ближайшем будущем кто-то из тех, кто был в номере, убьет меня, но, несмотря ни на что, я все еще жаждал еще больше магии.
Это был яд. Это было похоже на зависимость. Я потер онемевшую, зачарованную кожу на тыльной стороне ладони. Я стал частью мира за пределами этого мира, но меня туда не приглашали. Я обманом пробрался туда. Я украл ключ и понятия не имел, как мне выжить.
Теперь я был один. Аннализ больше не была на моей стороне, а Эхо попыталась убить меня во второй раз, несмотря на то, что Джон сказал ей, что я под запретом.
Интересно, они все еще дерутся там, в темной комнате? В обычной ситуации я бы поставил на Аннализ и Ирен, но Каллин сильно их потрепал.
По правде говоря, я не знал, кто выйдет победителем, но был уверен, что обе стороны теперь мои враги. Если я хотел найти лекарство для Джона, а я хотел, и ничто не могло этого изменить, мне придется делать это без посторонней помощи.
Но где мне было найти способ снять проклятие, которое Джон наложил на себя и своих друзей? Я был уверен, что это дело рук Каллина, когда увидел, что заклинание Джона было переписано на лист синей бумаги для юридических документов. Где еще он мог его взять, если не из стопки заклинаний Каллина в моем рюкзаке?
Внезапно все стало ясно. Я нырнул в лестничный проем, ведущий на крышу, стараясь не задеть зазубренные края металлических петель, которыми Каллин оторвал дверь, и поспешил вниз, на улицу.
Я точно знал, откуда взялось это заклинание.
У меня не было мелочи на автобус, поэтому я зашел в ближайший "Старбакс". Он только открылся, и я прижал к шее одну из их светло-коричневых салфеток, пока стоял в очереди, чтобы разменять двадцатку на чашку кофе.
— Они забрали ваш кошелек?
Я повернулся к женщине, которая со мной заговорила. Ей было лет шестьдесят, и весила она, должно быть, килограммов сто. Судя по одежде, она работала в каком-то официальном учреждении, например в банке или адвокатской конторе.
— Хуже, — ответил я. — Мой телефон.
Она достала из кармана смартфон.
— Вам нужно кому-то позвонить?
— Знаете что? Спасибо.
Но
