Да он задолбал уже!
— Я сказал — отставить! — голос Артемия не допускал возражений. — Олег, ты тоже прекрати. Развели тут балаган, словно дети малые. Всем молчать и двигаться вперёд.
Олег пожал плечами и замолчал, но улыбка с его лица не исчезла. Она так и застыла — холодная, неподвижная, как маска. И чем дольше я на неё смотрел, тем больше она мне не нравилась. И что не так с этим парнем?
Похвалил? Конечно, так я и поверил. К чему вообще была эта нападка? Из-за чего? Мы почти не общались, я ему ничего не сделал. Или понял, что тогда я Яровому пожаловался? Или, может, ему просто нравится провоцировать? Или он завидует, что новобранец получил больше внимания, чем ветеран?
Мы прошли ещё метров сто в тишине. Я снова растянул сенсорное поле — пусто. Ничего, кроме фонового раздражения группы.
В какой-то момент я услышал, как сзади зашептались. Я прислушался краем уха, не оборачиваясь.
— Ты чего, — это был голос Матвея. Он говорил тихо, но я разбирал слова.
— Да просто, — ответил Олег, и в его голосе вдруг прозвучала такая несвойственная ему рассеянность. — Я… старею, наверное. Вижу, как молодые прутся вперёд, такие сильные, уверенные. А я тут уже сколько лет, и всё на одном месте. Страшно становится. Вот и ты тоже, гений доморощенный. Что нам, простым ребятам ждать от будущего?
— Не преувеличивай, — ответил ему Матвей. — Мы тоже простые на самом деле. Что плохого в том, что новички смогут тебе спину прикрыть? Радоваться надо.
— Я знаю, — Олег хмыкнул. — Знаю. Просто боюсь, что однажды новички меня затмят. И я останусь никому не нужным старым псом.
Матвей что-то ответил, но я уже не слушал.
Что-то в этих словах было не так, не вязалось с поступками и образом Олега. Чтобы он сомневался в себе? Мне он казался самым спокойным среди всех, будто знал, что в будущем его не ждёт ничего плохого. Какая-то смиренность.
Я помотал головой, отгоняя дурные мысли. Сейчас не время, надо сосредоточиться на задании. Вновь растянул свою зону сенсорики и неожиданно ощутил что-то вдалеке. Почти как это было позавчера с чумными игольниками, но всё же иначе. Что-то тягучее, маслянистое, оно будто звало меня издалека, как напевом. Едва ощутимо прикасалось своей радостной яростью, воодушевлением. Этот гнев не был негативным, но оставался настораживающим.
Пытаясь переварить ощущения, я остановился. Всё это было очень странно, хоть я и подобрал примерные слова для описания, это было слишком уж условно и поверхностно. На самом деле, это было невозможно выразить известными мне способами.
— Алексей? — Матвей тут же замер за моей спиной. — Что-то случилось?
— Там, — я указал рукой не вперёд, а вправо, в густую чащу. — Не знаю, что это. Но оно не впереди, а сбоку.
— Уверен с направлением? — спросил Яровой, подходя ближе и сверяясь с планшетом. — Хотя, данные изначально были условны. Сколько их?
— Пока не могу сказать, но они очень далеко. Одновременно на прошлый раз похоже и не похоже.
— Похоже, не похоже, — Серёжа, кривясь, сплюнул в очередной раз. — Мне это не нравится.
— Мне тоже, — признался я. — Но там что-то есть. И оно… странное. Не знаю, как объяснить.
Яровой перевёл взгляд на нашего провидца, но Ваня покачал головой.
— Я не ощущаю входящих данных, таланту не с чем работать. Простите.
— Да ничего, — вздохнул Артемий. — Это и правда не твоя специализация. Ты лучше работаешь с текстовыми данными разведки.
Все смотрели в ту сторону, что я указал. Не знаю, что они хотели там увидеть — обычные густые кусты.
— Нас ведёт Алексей, я за ним, остальные — за мной. Полная боевая готовность.
Я шагнул в заросли, разрезая ветки изогнутым мечом. За мной двинулись остальные. Шли мы долго, очень долго. Я слышал, как Серёжа выругался сквозь зубы, как Виталий тихо спросил: «Далеко ещё?»
— Не знаю, — ответил я. — Оно почти не приближается. И не отдаляется. Но оно точно там.
— Иди, — сказал Яровой. — Время не резиновое.
Я пошёл. Чем глубже мы забирались в чащу, тем очевиднее становилось, что окружение меняется. Звуки становились тише и тише, через какое-то время, мы начали идти в полной тишине. Ничего, кроме шума листьев на ветру.
Постепенно ощущения сменились. Казалось, я подошёл к двери, за которой скрывался великан. Так мы вышли на большую поляну, в центре которой находилась лужа чего-то, похожего на нефть. А само окружение безжизненное, трава и деревья высохли. Но всё вокруг было наполнено этим «напевом» тихой злости.
— Пришли, — сказал я тихо. — Оно там.
Пальцем указал на лужу, так как самый сильный сигнал шёл оттуда. Вода в ней не двигалась, а стояла плотной, маслянистой плёнкой, без единой ряби. Она не отражала ни серое небо, ни деревья. Просто чёрное пятно, которое будто втягивало в себя свет.
— Ничего себе… — прошептал Дима за моей спиной.
Я не ответил, смотрел на воду и хмурился, ощущая очень странный гнев. Там сидит какой-то зверь? Червь? Не могла же сама вода злиться, это абсурд.
— Всем стоять, — тихо сказал Яровой. — Не подходить к воде. Виталий, проверь периметр.
— Не надо проверять, — раздался голос Вани. Он стоял чуть позади всех, вжав голову в плечи, но глаза его были широко открыты, почти испуганно. — Растения. Они… мутировали. Скоро нападут…
Я перевёл взгляд на кусты. Их было немного — несколько корявых веточек вокруг поляны, с чёрными, обломанными ветками. Такие же безжизненные, как и всё вокруг. Но теперь, присмотревшись, я заметил, что ветки… дрожат. Медленно, едва заметно, будто на ветру, которого здесь, у земли, не было.
— Мутировали? — спросил Матвей, делая шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть, видимо.
— Матвей, назад, — резко сказал Яровой. — Сказано же — стоять.
Но Матвей не успел отступить. Он вышел буквально на пару шагов вперёд, до кустов оставалось ещё метров семь, как ветки дёрнулись, словно щупальца, и одна из них — тонкая, но покрытая частыми шипами — хлестнула Матвея по лицу. Он охнул, отшатнулся, но лоза уже обвивалась вокруг его шеи. Затягиваясь, она впиваясь колючками в кожу, потекла кровь. Затем резко дёрнула к себе добычу, и Камнетёсов упал на руки. Это произошло так быстро, что
