не выдержала я, парень усмехнулся.
— Ты это ему скажи, правда, вряд ли получится. Рома сейчас активно отрабатывает свое алиби, торча в торговом центре напротив твоего дома, чтобы никому в голову не пришло связать твою смерть с ним.
— Я хочу знать все, — зажмурив глаза, чувствуя, как становится нечем дышать, проговорила я.
— Хорошо, полчасика у нас есть, — он устроился удобно, опершись на спинку кровати, — по чесноку, идея раскрутить папашу принадлежала Ленке, моей сестренке и жене Ромы. Я бы ему с удовольствием набил морду за его похождения, но надо сказать, он оказался прав: стоило ему пристроиться у тебя между ног, как ты перестала соображать, что вообще происходит. Так вот, мать Ромкина сильно болела, и ему нужны были бабки. Он обратился к отцу, и тот их дал, но знаешь, с какой формулировкой? Она получает по заслугам, все равно сдохнет, хоть гроб закажешь. Папашка, кстати, оказался прав, но Ленку эти слова жутко разозлили, и она решила ему отомстить, наняла детектива, и тот выведал, что у его молодой жены есть любовник. Недолго думая, Ленка инкогнито отправила папашке фотки, но тот не проникся. А когда умерла Ромкина мать, Ленка предложила раскрутить его на бабло. Рома отправился сюда разведать обстановку, и вскоре ситуация стала очевидной: отец очень богат, но на пути стоит его женушка.
— И тогда вы решили избавиться от обоих, — раздался голос, и в проеме появился Веселов. Я только рот открыла, а он наставил на парня пистолет с глушителем. — Давай без лишних телодвижений. Медленно встаешь и идешь ко мне.
Парень сидел, стреляя глазами по комнате, но ослушаться не посмел. Медленно встав, направился к Веселову, но вдруг выкинул из рукава нож и запустил его в Антона, тот увернулся, лезвие чиркнуло по плечу, следом раздался щелчок, и мой преследователь, мой ночной кошмар, рухнул наземь с дыркой в груди.
Сначала я увидела только разорванный кусочек в кофте, но тут вокруг него начало расползаться темное пятно, и мне резко подурнело.
— Вот черт, — недовольно высказался Веселов, глядя на парня. Приблизившись, обыскал его, в кармане обнаружился ключ от наручников, так что вскоре я сидела, потирая запястья. На них были красные следы, но без синяков.
Если бы план удался, вскоре бы краснота спала, и ничто не навело на мысль о том, что я была убита, а не покончила с собой, повесившись в комнате, где погиб мой муж. Нет, стоит сказать иначе: где мой муж был убит своим сыном.
И вот тут накрыло окончательно: волна истерики и бессилия захлестнула меня, но не успела развиться, потому что я грохнулась без чувств.
В себя я пришла в машине, лежала на заднем сиденье, впереди сидел Антон, мы куда-то ехали, вероятно, в сторону города. Увидев меня в зеркале заднего вида, он спросил:
— Как чувствуете себя?
Я посмотрела на него тяжелым взглядом.
— Как вы оказались в Сосново? — задала вопрос.
— Я приставил человека присматривать за вами. Вы рассказали о моем появлении Селезневу? — я покачала головой. — Почему?
— К слову не пришлось. После нашей встречи я столкнулась с… — я запнулась, но продолжила. — С этим парнем с дачи, нервы шалили, и я просто забыла рассказать.
— Значит, повезло. Если бы они знали, могли испугаться и затаиться, впрочем, им надо было действовать оперативно, иначе рисковали быть раскрытыми. План, кстати, не так плох. Сначала убивают отца, сам Селезнев или этот дружок — неважно. Все улики указывают на вас, никому даже в голову не приходит копаться в персоне сыночка. Потом нужно вывести вас на мысль о том, что вы в опасности, довести до нервного срыва, заставить поверить окружающих, что вы не в себе, и дело сделано. Миллионы переходят сынишке, который растерянно трет затылок, мол, я и не ожидал, а правда остается похороненной навеки.
Веселов бросил на меня взгляд, я смотрела в окно. Мы ехали в сторону города, и я понимала, что скоро увижу Рому. Я не могла поверить в то, что слышала, осознавала, что так и есть, но не могла поверить.
Впервые в жизни я открылась человеку, я обнажила перед ним душу, он заставил посмотреть на себя с другой стороны, и он же уничтожил меня, а вместе с тем все то хорошее, что начало во мне зарождаться.
Я не заметила, что сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Не чувствовала боли, хоть она и была, она, наверное, помогла мне сдержать рвущийся из груди крик.
Я бы хотела, чтобы он вырвался и разорвал меня на части. На мгновенье мелькнула мысль: лучше бы меня убили там, в Сосново. Я не знала, что мне делать дальше, как жить.
Перед глазами всплыло Ромино лицо, а за ним — лицо Жени. Сын оказался похож на отца. Даже слишком похож.
— Что… — начала я, но пришлось откашляться, голос не слушался. — Что вы с ним сделаете?
Глава 35
Веселов бросил на меня быстрый взгляд:
— Для начала выбью из него правду.
— Я не хочу его смерти, — твердо сказала я, чувствуя, что голос предательски дрогнул на последнем слове. Антон бросил на меня очередной взгляд.
— Несмотря на то, что он хотел вас убить?
— Несмотря ни на что. Вы должны передать его в руки полиции.
Веселов промолчал, и до самого дома не было сказано ни слова.
Рома был в квартире, открыв дверь, я увидела, как он настороженно выходит из гостиной. При моем появлении глаза его на мгновенье округлились, но он тут же взял себя в руки.
— Лиза, что происходит? — голос его звенел таким беспокойством, что я готова была поверить его словам, и внутри меня что-то взорвалось болью.
— Я тебя ненавижу, — закричала я, — слышишь?! Ненавижу! Как ты мог?! Как ты мог?!
Я бросилась на него, но Антон ухватил меня за локти и удержал.
— Пусти! — крикнула я.
— Лиза, успокойтесь, — сказал Веселов без эмоций.
— Пусти!
Я посмотрела на Рому, на мгновенье поймав свое перекошенное лицо в зеркале. В его глазах был страх, даже больше — это была паника. Антон, видимо, тоже увидел ее, потому что сказал:
— Не дергайся, парень, один уже умер, не вняв этому совету.
И Рома резко обмяк, плечи его опустились, глаза потухли.
— Нам лучше поговорить в другом месте, — продолжил Веселов, — вы, Лиза, ложитесь, отдохните.
Рома медленно и спокойно подошел к Веселову, глаза его смотрели перед собой, ноздри подергивались, казалось, он сейчас расплачется. Я стояла призраком, пошатываясь. Мы встретились взглядами, когда Антон взял его под локоть
