отец прислал мне сообщение, — говорит он. — Он просит тебя проверить телефон.
Я вздыхаю.
— Я бы предпочла этого не делать.
Он кладет книгу на стол рядом с собой.
— Просто покончи с этим. Наверняка у тебя внутри все переворачивается, когда ты думаешь о том, что они тебе написали.
Я полагаю, что, как бы мне ни хотелось продолжать притворяться, что ситуация не существует, я не могу делать это вечно.
Я иду в свою комнату и достаю телефон. Когда я включаю его, у меня двести сообщений, а заряд батареи составляет двадцать процентов.
— Батарея совсем разрядилась, — говорю я, возвращаясь обратно и надеясь, что он позволит мне сорваться с крючка.
Он двигается и похлопывает по месту рядом с собой.
— Кит.
Он имеет в виду… что батарея не настолько разряжена. Хватит искать оправдания.
Я опускаюсь рядом с ним и сглатываю, снова беру телефон в руки и открываю сообщения. Некоторые из них — просто от моих друзей, обычная порция мемов и статей.
Но есть и десятки от Марен, и десятки от моей мамы, и несколько от мамы Блейка и его сестры.
Я решаю просматривать их в порядке от наименее злобных к наиболее яростным, и начинаю с отца.
Папа: Тебе лучше написать им. Я боюсь, что Марен обратится в ФБР.
Папа: Я сказал им, что получил от тебя весточку. Марен действительно звонила в полицию. Она также сказала им, что твоя квартира, похоже, была разграблена, как будто это не нормальное состояние.
Папа: Теперь они расстроены, что я получил от тебя весточку, а они — нет.
Далее я перехожу к сообщениям от Марен.
Марен: Кит, что происходит?
Марен: Слушай, мне не нравится, что я все порчу, но ты должна вернуться. Блейк здесь, и его семья тоже. Он собирается сделать предложение. Мама готовила все это последний месяц.
Марен: Я волнуюсь, что ты не отвечаешь. Пожалуйста, дай мне знать, что с тобой все в порядке.
Марен: Я приеду.
Марен: Я в твоей квартире. Где ты, черт возьми, находишься? Я позвонила в полицию, но поскольку прошло всего полчаса, а ты написала сообщение раньше, они ничего не собираются делать.
Марен: Я написала папе. Он говорит, что с тобой все в порядке. Почему ты не отвечаешь?
После этого еще больше сообщений. Ее чувства задеты из-за того, что ей приходится узнавать обо всем от папы, а почему не должны быть? С каких это пор я доверяю ему больше, чем ей? Мне бы тоже было больно.
Я: Я с другом, и со мной все в порядке. Прости за молчание. Мой телефон был выключен и сейчас почти разряжен, но я в порядке.
Марен: Докажи, что ты моя сестра, чтобы я знала, что тебя не убили и не взяли в заложники.
Я: Ты хочешь, чтобы на тебя помочились. Это твоя тайная мечта.
Марен: ОМГ. Похоже, ты жива. Я тебя ненавижу. Никогда больше не поступай так со мной. И еще, что за нелояльность? Почему ты пишешь папе, а не мне?
— Твоя сестра хочет, чтобы на нее помочились? — спрашивает Миллер, широко раскрыв глаза. — Я бы не догадался.
Я смеюсь.
— Нет, она не хочет, чтобы на нее писали. Я рассказала ей историю о том, как это случилось с подругой, и у нее буквально начались рвотные позывы. Поэтому я вспоминаю об этом, когда она меня раздражает.
Он ухмыляется.
— Ладно, теперь прочитай те, от которых ты не сможешь избавиться с помощью юмора о мочеиспускании.
— Моя семья обожает юмор, связанный с мочеиспусканием, — отвечаю я. — Ты будешь удивлен.
Далее я перехожу к маминым сообщениям. Они развиваются по тому же сценарию, что и сообщения Марен, но в них больше возмущения, особенно когда она узнает, что мой отец был посвящен в информацию, которой она не знала.
Мама: Я вполне ожидала, что в какой-то момент ты меня унизишь, и вот ты это сделала. Я шокирована твоим поведением.
Я: Если ты этого ожидала, то не должна быть так уж шокирована.
Миллер смеется.
— Мне нравится, когда твои колкости направлены не на меня, а на кого-то другого.
И остаются только сообщения от мамы и сестры Блейка. Я передаю ему телефон, потому что сама не могу их читать.
— Мама Блейка говорит, что она потрясена тем, какая ты эгоистка. Лично я потрясен тем, что она написала «эгоистка» с двумя «и». У нее что, нет проверки орфографии? Думаю, именно это ты ей ответишь, — говорит он и начинает набирать текст.
Я смеюсь.
— Хватит. Думаю, она уже достаточно меня ненавидит. А что насчет его сестры?
— Крестли? Это она? Какое невероятно глупое имя. Крестли пишет, что всегда считала тебя заносчивой дрянью и что Блейк может найти кого-то получше. Еще она пишет, что ты считаешь себя привлекательной, но твоя мать была красивее в твоем возрасте, и твоя внешность померкнет. — Он хмурится. — Твоя мать определенно не была красивее, но, возможно, она права. Я слышал, что внешность может потускнеть со временем у небольшого процента женщин. Боже, может, тебе стоило выйти замуж за ее идиота-брата. Ну, знаешь, на случай, если это правда.
Я смеюсь и кладу голову ему на плечо, когда последние остатки беспокойства покидают меня.
— Спасибо.
— В любое время, Котенок, — мягко говорит он. — Для этого я здесь.
Дует легкий ветерок, и я закрываю глаза.
— Почему я чувствую себя такой уставшей? — спрашиваю я. — Я хотела покататься на велосипедах.
— Возможно, потому, что ты относишься к этой поездке как к какому-то спортивному состязанию и пытаешься впихнуть в нее все и сразу, — говорит он. — Вздремни немного.
Я не должна. Все это становится слишком запутанным, и если я хочу вздремнуть, то могу просто вернуться в постель. Вот только мне невероятно приятно прислоняться к его теплому плечу. И я не хочу отрываться от него.
Он обнимает меня, и я кладу голову ему на грудь. Его кожа теплая, гладкая и пахнет его мылом. Никогда еще у меня не было более идеальной подушки.
— Ты не сможешь переворачивать страницы своей книги, — шепчу я.
— Мне это нравится больше, чем чтение.
Мне тоже. А я люблю читать.
Я никогда больше не буду так счастлива.
Я просыпаюсь в одиночестве. Не
