моим венам. Жажда мести. Страх.
«Не думай сердцем», — сказал я себе.
Я поднял голову и посмотрел на Фэн Чжоу. И сам себя приговорил.
— Пусть она исчезнет.
Шанталь снова начала кричать. Она сделала это до того, как увидела приближающихся к ней спутников Фэн Чжоу, но я больше не слышал её. Я перестал слушать, как только увидел её с братом. Часть меня тогда окаменела, ещё не понимая, что уже ничего никогда не будет прежним. Фэн Чжоу положил руку мне на плечо и вывел меня на улицу. Под дождь.
— Вода скроет следы наших колёс, но мы не можем ничего оставить, — он вложил мне в руку одеяло, которое ещё несколько минут назад Шанталь прижимала к себе, и окровавленные простыни. — Закопай всё или, если хочешь, сожги. Когда твой брат проснётся завтра утром, не говори ему ничего, кроме того, что между бесчестьем и бегством твоя жена выбрала последнее.
— Он будет её искать.
— Я знаю.
— Он может даже обвинить меня в её убийстве…
Фэн Чжоу зловеще улыбнулся.
— Адвокат Блэр, ты лучше меня знаешь, как работают такие вещи. Нет тела — нет обвинения. Tu as compris? (Ты понимаешь?)
Да. Я понимал.
Что произошло в ту ночь, я осознал, лишь много дней спустя, за бутылкой красного вина. Именно тогда всё началось по-настоящему. Я пил, чтобы забыться. Пил, чтобы вспомнить лицо жены. Пил, чтобы не задаваться вопросом, что с ней случилось. Пил, чтобы найти в себе мужество искать её. Пил до тех пор, пока не терял себя.
— Как ты выбрался?
Голос Миранды вернул меня в настоящее. Пока я заново переживал ужасные моменты трёхлетней давности, я потерялся в чём-то большем, чем я сам.
— Ты уже задавала мне этот вопрос. Помнишь, что я ответил?
Она наморщила лоб сосредоточившись.
— Договор с дьяволом, — прошептал я наконец, — сделка с мужчиной, который увёл Шанталь.
Миранда неподвижно лежала в моих объятиях, даже не дыша, а огонь слегка ласкал её кожу. Я перестал это делать, но у меня появилась мысль, что очень скоро я возобновлю. Она хорошо пахла. Мне захотелось испачкать её, хотя, возможно, я уже сделал это.
Каждый из нас носил в себе частичку тьмы. Мне казалось, что я никогда не видел в ней ничего подобного, но, видимо, я ошибался. Её тёмной стороной был я; Миранда не могла отделить себя от меня, хотя знала, насколько я опасен.
Я нежно коснулся её лица, гадая, что с ней будет, когда решу больше никогда её не видеть. Наши отношения не более чем временное увлечение. Она использует меня для секса. Я использую её, чтобы облегчить свою совесть. Было ли что-нибудь более далёкое от любви? Нет.
И всё же её сердце билось быстро, я чувствовал это каждый раз, когда касался её горла. Билось из-за меня.
Я не мог больше сдерживаться. Положил руку ей на живот, приподнял рубашку и двумя пальцами скользнул в брюки вдоль гладкой кожи. Ниже. Пока не услышал вздох Миранды, и она выгнула спину в поисках большего контакта. На её приоткрытых губах висел вопрос, на который, как мы оба знали, я никогда не отвечу.
— Не спрашивай меня о нём, — умолял я, прикасаясь к ней. Миранда была такой горячей, такой влажной… Мне нравилось, как она вздыхала и двигалась, ища меня. Стянув с неё брюки, я заставил её раздвинуть перед огнём бёдра. Я сидел позади неё и отдал бы всё, чтобы посмотреть, как её влажная плоть открывается для моих пальцев. Позже я сделаю это, но сначала хочу поквитаться и дать ей такое же забвение, какое она дала мне в машине. Я был в долгу перед ней. Потому что Миранда послушалась меня. И потому что, несмотря ни на что, она не сбежала.
Я прикусил ей мочку уха.
— Позволь вернуть то удовольствие, которое сегодня ты доставила мне.
— Как? — вызывающе спросила она. — Ртом или пальцами?
Я удовлетворённо улыбнулся, а затем поцеловал долгим поцелуем.
— И тем, и тем.
Глава 29
Натан
Красные губы Вивьен безостановочно шевелились, пока она перечисляла встречи, назначенные мне на сегодня. Все клиенты были важные и богатые; люди, которые, если их не принять, могли поставить под угрозу жизнь фирмы и навсегда вывести меня из бизнеса. Было время, когда я без колебаний отбросил бы любые мысли (и сомнения), для того чтобы оставаться сосредоточенным и заручиться их поддержкой. Сейчас же, единственное, чего я хотел, — это уйти.
Я потёр лицо. Имена и время, которые для меня перечисляла Вивьен, вылетали из головы через мгновение после того, как она их произнесла. Я пытался вспомнить дела, подумать о том, чего хотели от меня клиенты, но тщетно. На губах я всё ещё ощущал сладость вина… и вкус интимности Миранды.
Я прочистил горло.
— Мне кто-нибудь звони?
— Никто.
— Есть новости от брата?
— Сегодня утром он не явился на работу.
Меня это не удивило после того, что случилось за обедом в прошлую субботу. В любом случае это был не первый раз, когда он опаздывал в офис после сумасшедших выходных… И уж точно не последний.
Вивьен облизала губы.
— Думаю, что он ещё в постели той скрипачки.
— Что?
Она пригладила свой длинный тёмный хвост и весело улыбнулась мне.
— Я думала, что они перестали встречаться, но, когда она приехала сюда на прошлой неделе и они ушли вместе, я поняла, что ошиблась. Я рада за них: они на самом деле хорошая пара.
Мне не понравилось чувство, которое я испытал, слыша эти слова. Но прежде всего я возненавидел грязное желание, которое прокладывало себе путь внутрь меня и жестокую ревность, от которой сжались кулаки. Я был готов отпустить Вивьен и остаться один, когда от входа раздался звук шагов. Для защиты документов фирмы мы всегда держали дверь запертой. В звонок никто не звонил, поэтому войти мог только один человек — единственный, кроме нас с Вивьен, у кого были ключи.
Доминик появился на пороге моего кабинета. Он не был одет в костюм и галстук, что означало, — брат пришёл не на работу.
— Всем доброе утро. Вивьен, мне нужно обсудить один вопрос с моим братом, не могла бы ты оставить нас наедине?
Казалось, она не заметила, что атмосфера внезапно стала напряжённой. Вивьен знала, ведь она, конечно, не дура, что отношения между нами не совсем идиллические, но она не знала, что это связано с личными проблемами. Мы с Домиником были глубоко разными, и не ладили ни в
