Не успели они пройти и десяти шагов, как человек, ждавший на улице, заступил им путь.
– Что надо? – надменно спросил вышедший из дома и положил ладонь на рукоять меча.
– Мне не нравятся ваши поступки, – дерзко ответил человек с опущенным на лицо капюшоном. – В отсутствие Гаспаро Эанниша вы ночью посещаете его дом, обрекая на бесчестье не только самого хозяина, но и всех его знакомых.
– Я – судья Сетубала, назначенный королем Португалии. И мне не подобает выслушивать упреки незнакомцев, к тому же трусливо скрывающих свое лицо. Прочь – или я вызову городскую стражу!
– Сеньор, вы оскорбили фидалгу Пауло да Гаму и ответите за свои поступки.
– Мне кажется, вы разгневаны тем, что не успели оказаться на моем месте, – с насмешкой произнес судья. – Все остальное – пустые рассуждения, оправдывающие вашу ревность.
– Больше я не собираюсь слушать ни одного слова! – раздраженно бросил Пауло, и его клинок, выйдя из ножен, блеснул при свете луны. – Защищайтесь, если вы на это способны…
Судья скинул с плеча плащ, мешавший ему фехтовать, и тоже обнажил меч. Вначале он твердо и искусно парировал нападение молодого человека, но через несколько минут запыхался и стал отступать. Пауло теснил его все больше, хотя и получил укол в грудь. Острие меча уткнулось в серебряную ладанку, которую он носил постоянно. Кровь потекла под рубашкой, однако это его не смутило. Он продолжал нападать, ранил судью в бедро и рубящим ударом перебил ему ключицу. Противник Пауло упал, выронив меч, а слуга судьи, размахивая фонарем, завопил:
– На помощь! Моего господина убили! Люди, сюда!
Тем временем звон оружия, топот и невольные выкрики сражавшихся привлекли внимание жителей соседних домов. Несколько любопытных лиц показались в узких оконцах. Кое-кто вышел на улицу, прихватив топор или кочергу. Под темными сводами строений замаячили фонари.
Но виновник поединка давно скрылся. Его никто не преследовал. Судью унесли на носилках к лекарю. Зеваки, обсуждая происшествие, снова отправились спать.
Прошло часа два, городская стража продолжала обход Сетубала. Внезапно мелькнул человек в плаще с опущенным на лицо капюшоном. Начальник стражи немедленно остановил неизвестного, стражники в латах и шлемах, с алебардами в руках, тут же окружили его.
– Не вздумайте оказать сопротивление, – предупредил начальник стражи. – Вы арестованы.
– Но я не совершил никакого преступления, – возразил неизвестный. – Иду по своим делам. Не понимаю, почему меня задерживают?
– Сеньор, я должен привести вас к алькайду. Не буду пока отбирать ваш меч. Следуйте за мной. А вы, – напомнил начальник своим подчиненным, – будьте начеку. В случае чего, не дайте ему сбежать.
В доме алькайда спали, хотя в караульной дымно горел факел и двое стражников, сидя за дощатым столом, играли в кости.
Начальник стражи постучал в дверь, ведущую в покои алькайда. Высунулась взлохмаченная голова сонного слуги.
– Мы привели неизвестного человека, похожего на преступнника. Но он имеет право носить оружие, это дворянин. Попроси сеньора алькайда оказать любезность и решить дальнейшую судьбу задержанного.
Через полчаса вышел седобородый, представительного вида сеньор в бархатной накидке и шапке правителя.
– Откиньте с лица капюшон и назовите себя, – потребовал алькайд, усаживаясь в кресло, украшенное в навершии спинки золоченым гербом.
– Я – Васко да Гама, сын алькайда города Синиша Эстевао да Гамы и придворный его величества короля Маноэля, – откинув капюшон, ответил молодой человек со смуглым лицом и темной бородкой.
– Знавал, знавал я почтенного Эстевао да Гаму. Когда-то вместе с ним хаживали против мавров, а также брали Танжер, – добродушно улыбаясь, проговорил алькайд Сетубала.
– Я тоже вместе с братом участвовал во взятии Танжера, хотя был еще совсем юнец. И я припоминаю вас, сеньор Диого да Са.
– Кстати, о вашем брате, сеньор Васко. Не далее как сегодня ночью, – ох, уж эта беспокойная ночь! – его опознали как участника поединка с судьей нашего города. Судья серьезно ранен и находится в весьма тяжелом состоянии. Я вообще не одобряю поведения и заносчивости этого сановника. Кроме того, я не осведомлен о причине их ссоры. Надеюсь, ваш брат не является зачинщиком. Однако его будут разыскивать, дабы он предстал перед судом для выяснения всех обстоятельств этого досадного поединка.
– Мой брат правомочен сам отвечать за свои проступки, – спокойно заметил Васко да Гама.
– Я освобождаю вас и отпускаю, сеньор Васко. Передайте мое глубочайшее почтение вашему отцу, Эстевао да Гама, моему старому товарищу. Между прочим, я слышал, будто его величество предлагал ему возглавить флотилию, чтобы, обогнув Африку, найти путь в Индию?
– Это правда. Король сделал моему отцу столь лестное и ответственное предложение. Но отец счел возможным отклонить его, сославшись на возраст и слабое здоровье.
– Ну, разумеется! – воскликнул алькайд. – Старый служака Эстевао беспокоится не столько о себе, сколько о выдвижении сыновей. Я сделал бы на его месте то же самое.
– Его величество выразил пожелание видеть во главе флотилии, если не старшего, то кого-нибудь из младших в семье да Гама. – Васко сообщил это алькайду с озабоченным видом: решение короля его волновало.
– Тогда вперед, сеньор Васко. Ваш брат после сегодняшнего случая вряд ли будет утвержден на должность командора, даже если король посмотрит на его проступок сквозь пальцы. Остаетесь вы, сеньор Васко. Немедленно езжайте в Эвуру, в резиденцию его величества. Весь двор находится сейчас там, и, возможно, увидев вас, король примет правильное решение.
– Благодарю вас, сеньор алькайд, я тотчас отправлюсь ко двору.
Васко да Гама поклонился и вышел из караульного помещения.
– Видишь, какую птицу ты сегодня словил, – сказал алькайд, обращаясь к начальнику стражи. – Король Маноэль, верно, вспомнил, как при покойном короле Жоао, этот молодец проявил смелость, энергию и очень ему помог. Дело было так: французские корсары, с ведома своего короля, напали на нашу каравеллу, груженную золотом и возвращавшуюся из Гвинеи. Недолго думая, Васко да Гама объехал все побережье Португалии и захватил французские торговые суда, оказавшиеся неподалеку. Наш король мог теперь угрожать французскому конфискацией его товаров. Отплатили, словом, друг другу: француз нашему – в ухо, а тот его – по носу. Смех, да и только…
