вопрос. Издевается? Или понять пытается его истинное отношение к своей новой сущности? Или разом к обеим. Так сам еще не разобрался. Не успел. Не всё так просто, как со стороны, вероятно, казалось.
Остановившись перед ней, отступил на пару шагов. Для её или собственного спокойствия? Для всеобщего. Так, наверно, правильнее будет.
Ее эта улыбка. С ума сводящая. Одновременно с желанием придушить появляется такое же, если не сильнее, желание обнять. Зацеловать. Рыбину холодную. Сколько там у рыб температура тела? Черт, вот оно и объяснение опасности солнечного перегрева. Поджариваться элементарно начинает, как та селедка на углях.
Так, точно с ума медленно сходит. Температура тела. У рыбы. На уровне воды. Если память не изменяла. Кроме тунца. Не тунец она. Бля!! Стоп. Какой к чертовой матери, тунец. Скорее уж…
— Понял, — заговорил, нарушая ход собственных размышлений. — Одно. Я. Спал. С хвостатым. Чудовищем, — отчеканивая каждое слово и не скрывая отвращения, проговорил Кирилл.
Не получилось. Сдержать себя в рамках. На самом деле, что угодно чувствовал по отношению к девчонке, но вот точно не отвращение. Почему же, черт возьми, действительно, просто по-человечески не поговорить…
— А я думала, ты спал с любимой девушкой, — с улыбкой обронила Алеста.
Улыбка. Лучезарная. С ума сводящая, — снова об этом подумал. Который раз только за момент встречи. Что, какая сила не дает просто принять факт случившегося. Ну, прав же где-то Изместьев, будь он неладен. Не обращается же девчонка в ту самую рыбину с громовым голосом во время секса. Даже намека нет. И сейчас…
Черт, а вот сейчас — могла бы и в человеческом обличие перед ним сидеть. На кой черт эти ласты из себя…
— С лгуньей, — вслух произнёс, очередной раз останавливая поток собственных мыслей. — Потешающейся над ситуацией.
— Тебе виднее, — совсем уж по-женски пожимая плечиками, обронила Алеста. — Кир…
Чувствовала его метания, сомнения. Поговорить. Как? Отторжение. Тоже — ощущаемое. Не пробиться. Боялась очень именно вот этого. Чужой человек перед ней сейчас. Слушать не станет. Просто не готов к разговору? Или вообще, на всегда теперь…
— Алеста, давай остановимся. По крайней мере — пока. Мне сложно принять твою сущность…
* * *
Неожиданно прозвучало. Только для нее? Взгляд на него подняла. Непроницаемое выражение лица. Чужой. Совершенно. Неважно, что вместе было не просто хорошо, отлично? Получается, неважно.
— Кир, но я ведь человек… — начала осторожно.
Очень хотела им быть. Человеком. Ради… него. Как когда-то давно прародительница. Ради мужчины. У нее нет таких мучений, как было у той русалки, которую никогда не видела, а только слышала. Её хвост без проблем превращается в ноги, позволяя ходить по суше. При этом не испытывается никакой боли, никакого дискомфорта. И даже без морского дна может обходиться очень и очень долго.
— Рыба холодная, — обронил вслух Валентов, отведя взгляд в сторону. — Извини. Я не готов к таким отношениям. И к твоим, вот этим, хвостам селедочным.
Оскорбить хотел? Намеренно? Сильно сомневалась. Тон не тот. В таком случае для чего всё это вслух прозвучало? Почему так и не научилась понимать людей, прожив ни один год на суше?..
— Ты их видел, когда были вместе? — спросила тихо, взгляд на Валентове задерживая. — Я же человек, Кир, — повторила чуть ранее произнесённую фразу. — У меня тоже есть сердце. И, знаю, вижу, нравлюсь тебе. Ты же сам говорил, что любишь. Вместе жить предлагал.
Спешила. Черт возьми, как хотелось сказать — остановись. На мгновение. Нет, на день-другой. Дай принять. Просто принять. Без давления. Без… вот только еще слез русалочьих ему не хватает. Испугался вдруг. Тут женщину-то не всегда знаешь, как успокоить, но там хоть к постели все можно подвести. Обычно срабатывает. А здесь — куда? Два хвоста. Тьфу ты, черт, плавника. Или, что у нее там… Только еще не хватало, чтобы при нем оборачиваться начала. С одним бы сперва справиться. Стрессом.
— Человечку, — поправил Алесту, постаравшись взглядом с ней не встретиться. — Не рыбе. Даже если у той — очаровательная женская мордашка. Я не готов, алеста. Извини, не сейчас, не сегодня и даже не завтра.
Максимально честно. По крайней мере — попытался. Дальше как… Уйти. Просто уйти. На время какое-то необходимо в разные стороны разойтись. Уже несколько шагов в сторону сделал, когда…
— Мне уволиться? — прилетело в спину.
Пауза. Секундная. Какого ответа от него ждала? Сама как думала? Что вообще в голове? Должна же понимать, что…
— Как хочешь, — обронил, оставаясь к ней спиной.
Уже отойдя на расстояние, оглянулся.
Увидел, как девчонка очень ловко на своих двоих «ногах-ластах» добралась до воды. Как два отдельных хвоста соединились в единое целое, ударив с силой по воде. Брызги во все стороны полетели. Хорошо, по близости никого не оказалось. Вообще, хорошо, что в этой части пляжа никого не бывает. Далеко. Очень. Еще только осталось, чтобы его Алесту…
Всё же, его, увидел кто из отдыхающих. Вот тогда точно, дурка. Для обоих. Хотя, нет. Для нее какая-нибудь экспериментальная клиника. Откуда выхода нет.
Глянула в его сторону и… ушла в глубину, сверкнув чешуей на солнце…
Его девочка. Его женщина. Любимая. Как реагировать? А если бы остался? Вопросов больше, чем ответов. Ситуация, мать же его…
Мысли в голове не задерживались. Практически. Работой загрузиться. По полной. На ближайшие дни. А дальше… Дальше будет видно. Еще один разговор. Необходим. В любом случае…
Глава 35
Дома
— Я говорила, — слушала Алеста и, в то же время не слышала голос матери. Хотя, нет, не совсем так. Слышала. Только не воспринимала то, что донести та пыталась. — Предупреждала. Не постоянны человеческие самцы.
Грубо-то как. Никогда не рассматривала Валентова в качестве самца. Мужчина. Взрослый. Интересный. Способный влюбить и любить. А как может любить, знала. Успели вместе оказаться. До того, как…
Сколько прошло? День? Два? Нет, кажется, четвертый на исходе. Душа не на месте. Тоска съедать начала. Ни кораллы не радовали, ни стайки рыбешек, игриво мимо проплывающих во время прогулок по нептуновскому парку подводному…
Подводный мир. Родной и одновременно чужой. Совершено чужой. Мир, в котором отсутствует Валентов. Не думать о нем не получалось. Все эти дни из головы не шел. А ведь думала… Как у других. Исчезнет из жизни и…
— Мама, не знаю, как бы я себя повела, узнай такое, — очередной раз попыталась Алеста выступить в защиту любимого.
А несмотря ни на что, любимым оставался. Из головы не шел. Из сердца не удалялся. Да и, наверно, не удалится уже. Однолюбки в их
