Мужчина и женщина могут любить или разлюбить друг друга. Но в конце концов они все равно состарятся и умрут. И единственное, что останется, а значит, единственное, что имеет настоящий вес и смысл в жизни, – это деньги.
Фрэнк ухмыльнулся, представив путешествие в Париж, о котором они вместе мечтали. Некогда он был знаком с несколькими француженками, так что теперь с удовольствием представлял ожидающие его наслаждения. Может быть, добравшись до деньжат, он избавится и от этой девки. Нет, не то чтобы ему не нравилось ее тело. Напротив, оно доставило ему столько приятных минут! Однако есть же и другие! Другие, которые не пытались его обокрасть.
Выпуская изо рта тонкую струйку дыма, Бесс тоже улыбалась. Одновременно с Фрэнком она размышляла примерно так же о своем любовнике, который скоро станет бывшим.
Ее собственные мысли были не менее жестокими и, возможно, даже более эгоистичными, поскольку их окрашивали самые преступные намерения. Ведь если она все равно уже решилась на убийство, так почему бы не избавиться заодно и от этого типа?
Бесс рисовала в своем воображении мужчин, которые станут ублажать ее. О да, толпы мужчин станут посещать ее заведение! Ведь она твердо решила учредить свой собственый дом. Причем по высшему разряду. Самый богатый, самый лучший и самый дорогой дом во всей Европе!
– И когда же, как ты полагаешь, он окочурится?
– Точно пока не знаю. Как только очухается, я дам ему новую дозу. Она будет последней.
– Давно надо было кончать с этим. Сейчас мы уже были бы при деньгах.
Бесс; бросила на Фрэнка презрительный взгляд, но моментально спрятала мысли под улыбкой:
– Ну да, а потом отвечать на всякие разные вопросы? – Она покачала головой: – Нет уж, так будет спокойнее. Папаша заболел, и никому невдомек, с чего бы это стряслось. Даже их хваленые доктора растерялись. – Она снова улыбнулась: – Когда он подохнет, никто и не заподозрит неладного.
– А что ты говорила аптекарю?
– Что у нас крысы. – Тут Бесс злобно осклабилась и добавила: – У нас ведь и правда есть одна старая толстая крыса.
Наклонившись к Фрэнку, девица настойчиво потеребила его устало обвисший инструмент. Пора уже было приниматься за дело. Иначе она не сможет дотерпеть до завтра.
Фелисити сидела возле отца и остро переживала собственную вину, казня себя за то, что в последние несколько недель почти не занималась им, целиком посвящая все свое время приготовлениям к свадьбе. Девушка не могла простить себе того, что собственные мелкие хлопоты поставила выше здоровья отца.
Она слышала, как пришла Маргарет, даже не заглянув, чтобы справиться о самочувствии больного. Через некоторое время, переодевшись к обеду, Маргарет вошла в спальню Томаса и сразу же остановилась от неожиданности, широко распахнув удивленные глаза.
– Что ты тут делаешь?
– Сэм сообщил нам, что отец болен.
На месте Фелисити Бесс оторвалась бы от такого мужчины, как Джаред, не меньше чем из-за Всемирного потопа. Уж она-то ни в коем случае не стала бы тревожиться, если бы старый хрыч помер, и все равно осталась бы там, где ее застало это известие.
– Почему ты сама не отправила мне записку? – спросила Фелисити.
Бесс сдвинула брови. Что за обвинение послышалось в тоне этой занудной чистюли? Не хватало еще, чтобы она что-нибудь заподозрила. Ведь у нее есть друзья, причем друзья верные. Все вместе они могут доставить Бесс немало неприятностей.
– Но вы же только что уехали. Отец сказал, что чувствует небольшую слабость. Я уложила его отдыхать.
Фелисити задумалась, насколько может быть правдиво это утверждение. И как отец мог в течение суток слечь со столь серьезной болезнью? Ведь хотя он еще и не успел окончательно поправиться, как того хотелось бы Фелисити, но в последнее время ему было значительно лучше. Она уезжала из Нью-Йорка в твердой уверенности, что очень скоро Томас окончательно встанет на ноги. Более того, если бы она так не думала, то ни за что не покинула бы его. Да и отсутствовали они с Джаредом так недолго… Что же могло произойти за эти сутки?
– Ты уже говорила с доктором? – спросила Бесс.
– Да. Но он не сумел сказать ничего определенного.
Услышав это, Бесс чуть не улыбнулась, но вовремя взяла себя в руки. Доктор и не мог дать никакого определенного ответа, поскольку сам не знал, что происходит.
Фелисити вздохнула, откинула голову, упершись затылком в высокую спинку кресла, и прикрыла веки.
– Если хочешь, я могу с ним посидеть, пока ты спустишься пообедать, – предложила Маргарет. Для нее это не стоило никаких неудобств, поскольку со времени приезда Мэри она по большей части все равно обедала у себя. Ей противно было сидеть вместе со всеми и наблюдать, как эти голубки строят друг другу глазки. Ведь при этом она могла думать лишь о том, что не сможет принять участия в их ночных забавах. Но сегодня – иное дело. Сегодня к обеду был приглашен какой-то офицер. Возможно, этот офицер станет жить в их доме после того, как Сэм и Мэри съедут на новую квартиру. Бесс подумала, что на сей раз обедать в общей столовой будет немного приятнее, чем обычно. А может, если повезет, она с удовольствием проведет и ближайшую ночку.
И все же Бесс понимала, насколько важно проявить видимую заботу о Томасе Драйдене.
Однако Фелисити покачала головой и, устало улыбнувшись, ответила:
– Нет, дорогая, я останусь здесь.
– Я загляну к вам попозже, – прощебетала Бесс и вышла из комнаты.
В коридоре она заметила Джареда, выходившего из своей спальни, и улыбнулась:
– Добрый вечер, капитан. Если вы идете обедать, то я смогу опереться на сильную руку красивого мужчины.
Джаред дежурил вместе, со своей женой возле постели больного почти весь этот день и вечер. Он вышел лишь чтобы побриться, переодеться, велеть приготовить ванну для Фелисити и обед на двоих в комнате Томаса. Он как раз направлялся обратно к жене, когда голос Маргарет остановил его.
– Весьма сожалею, – покачал головой Джаред, – но сегодня я обедаю наверху. Так что благодарю за приглашение, но как-нибудь в другой раз.
Бесс пожала плечами, подумав, что другого раза может и не быть, и, ни слова более не говоря, прошла мимо, с нетерпением предвкушая встречу с незнакомым гостем. Она надеялась, что он красив. Впрочем, тут же усмехнулась, осознав, что для нее это не имеет никакого значения. Все, что требуется от этого офицера, – с готовностью отвечать на ее заигрывания. Ей ведь придется еще немножко задержаться в этом доме. В самом деле, не может же она так вот просто собрать вещи и уехать сразу после похорон Томаса! А если под боком будет молоденький офицерик, чтобы развлекать ее по вечерам, то время пролетит быстрее.
