-- С ума сошел?! -- рявкнул он. Я опустил голову, но катера мчались и уже подходили к берегу. Мы пристроились к цепочке политоров и стали помогать грузить оружие. Прошло минут пять, и вдруг, как бы подчеркивая мою идиотскую вольность, со стороны леса раздались выстрелы, и все мы мигом залегли на песке пляжа.
-- Выследили, гады! -- крикнул кто-то из политоров, и все они поползли по песку к двухметровому возвышению над пляжиком и моментально открыли ответный огонь.
-- Неужели они сняли наш патруль?! -- крикнул тот же политор, потом он выкрикнул несколько имен и велел им продолжать вести погрузку катеров. Я увидел, как папа со своим лазером подполз к остальным политорам и начал стрелять. Мгновенно высунется -- выстрел, высунется -- выстрел. Я оказался рядом с ним, он цыкнул на меня, но, конечно, смешно ему было отгонять меня вместо того, чтобы стрелять, и он смирился. Помня политорское положение о лазерах, я, как и папа, стрелял одиночными выстрелами, хотя лес был далеко, и залегшего противника можно было попытаться "покосить" лучом. С подлодки тоже начали стрелять чем-то похожим на навесные разрывные снаряды и довольно точно: обернувшись, я увидел перископ, с помощью которого они видели, на каком расстоянии противник. Огонь с чужой стороны стал ослабевать, тут и там лежали горгонерровские солдаты, сраженные огнем с двух точек. Вдруг меня по щеке царапнула пуля (папа не видел), тут же раздался крик: "Оружие загружено", и мы с папой скатились вниз и впрыгнули в катер. Через пару минут мы были на борту лодки. На берегу продолжалась стрельба, с нашей лодки тоже стреляли, катера мигом разгрузили, и береговой катер ушел обратно, а наши три "заплыли" быстро в люк. Постепенно выстрелы прекратились вовсе. "Они отступили!" -- закричал кто-то громко с берега, тогда наша лодка "задраилась" и ушла под воду. Пилли, ни слова не говоря, увидев раньше папы кровь на моей щеке, куда-то быстро утащила меня, и политор в отдельной каюте, где было полно колбочек, лекарств и инструментов, молча мигом промыл мою неглубокую рану и наложил нечто вроде пластыря. Позже, в кают-компании, происшествию со мной была поставлена логическая точка. Среди общего молчания капитан Рольт спокойно сказал:
-- Уль Владимир, я не имею к вам никаких претензий. Вы прыгнули за сыном, -- вы отец. Благодарю вас за помощь политорам, там, на берегу. Уль Митя, впредь вы должны знать, что вы на военном корабле, где все действуют, подчиняясь только моей команде. Отмечая ваше благородное рвение, не могу не сказать, что ваше ранение никак вас не украшает. Все, все свободны. Все стали расходиться, папа не глядел на меня, я дождался, когда он выйдет, подошел к капитану Рольту и, не поднимая головы, сказал:
-- Не знаю, что на меня нашло. Я искренне прошу вас...
-- Извиняю, -- строго сказал он, и мне оставалось только уйти, так как он ничего не добавил и спокойно молчал.
-- Ты позоришь меня в глазах чужой высокоразвитой цивилизации! -- позже как-то уж очень напыщенно сказал папа. Я механически уткнулся в чертеж Ир-фа, потом мне это надоело, я лег на мягкую койку и -- неожиданно уснул. Меня разбудили, когда лодка медленно уходила от Калихара, и сообщили, что разгрузка была, пора позавтракать и покинуть лодку.
Вскоре, за завтраком, решила восстановить мое доброе имя Оли (Пилли и Ир-фа, по ощущению, были тоже на моей стороне, Орик держался нейтрально, а папа, ясное дело, смущенно и строго).
-- Дорогой капитан Рольт, -- сказала Оли. -- Могу ли я высказаться в защиту уля Дмитрия? Мы покидаем вас, и не хотелось бы увозить с собой или оставлять у вас некий осадок.
Все это выглядело крайне тонко и дипломатично, и капитан Рольт, чуть улыбнувшись, сказал: "Разумеется, разумеется".
-- Я не мужчина и не моряк, -- сказала Оли. -- Может, мне простительна будет моя логика, но я считаю вас неправым, уль Рольт. Вы не были на выгрузке оружия. Возможно, будь вы рядом, уль Митя был бы сдержанней.
Мне показалось, что Рольт был несколько смущен и смотрел на Оли чуть застенчиво и с напряженным вниманием.
-- Я не права?! -- спросила Оли.
-- Вполне правы, -- сказал он. -- Я принимаю упрек.
Честно говоря, чувствовал я себя все же виноватым, но мне показалось, что безотносительно ко всему довод Оли был не просто спасительным, но, пожалуй, и справедливым.
... Осмотрев внимательно горизонт, капитан Рольт дал команду к всплытию. Мы всплыли, открылся люк, Пилли и Орик сели в одну машину, папа -в другую, я с Оли -- в третью, Ир-фа обнял меня, сказал, что остается, но что мы скоро встретимся в Калихаре, потом короткое прощание, и мы взлетели. Лодка на наших глазах задраилась и ушла под воду, а мы на предельной скорости прямо над вершинами леса быстро "нырнули" вглубь Политории.
-- Это даже для меня поразительный и странный город, -- сказал Орик. -Даже к внешнему виду Калихара я не могу привыкнуть. Это промышленный город, окруженный рудниками, точнее, построенный среди рудников. Внешне он похож на ("плеер" "задумался")... паука. Да вы сами увидите. В Калихаре нас ждет отдельный дом, но уже иной, нежели в Тарнфиле. Тарнфил изящный город-парк для элиты. Калихар -- чуть ли не антипод.
Тут же "заговорил" коммуникатор Орика -- это был квистор.
-- Да-да, уважаемый друг, -- сказал Орик. -- Я только что собирался звонить вам. Все в порядке, все живы-здоровы, мы летим от моро в Калихар. Нет, я думаю, Калихар все же не опасен для наших гостей. Вас беспокоит отсутствие контакта с вашими людьми, которых вы направили в скалы? (Тут я понял, что и у них есть "код", а это обращение к квистору "уважаемый друг"?) Вряд ли они совершенные работники, да и как-то так вышло, что они без коммуникаторов. Плохая подготовка. А дорога в Селим лесом -- опасна.
Ваш поклон передам непременно. Да. По-моему, они восхищены Политорией. Долгой жизни!
Оли сказала:
-- А Сириус, это такое же имя, как Митя?
-- Да. Так можно назвать и кольво, и человека, но прежде всего это имя принадлежит двойной звезде из созвездия Пса.
-- А что такое "пес"?
-- Так иногда говорят у нас про собаку мужского пола, а что такое собака -- я объяснял, помнишь?
-- Митя, -- сказала Пилли. -- А почему мы не знаем Сириус?
-- Слишком далек от вас. Вероятно, ваши космопилоты ее знают, но, скорее всего, под другим, вашим именем.
-- Вот, начинается, -- сказал Орик. Впереди, за лесами показалось острие башни, постепенно оно росло, и мне вскоре стало понятно, что эта башня-игла куда выше башни-иглы, скажем, квистории. Но поразительным было другое (и скоро я понял, почему Орик сказал про Калихар, что это город-паук): от вершин башни во все стороны вниз расходились под не очень острыми углами "лучи". Причем эти "лучи" отходили не только от самого верха, но и от участка пониже и еще ниже, "лучей" было много.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
