Почему он бежит? Потому что ненасытная любознательность заставила его прочесть некий документ и узнать смертельно опасную тайну, и не более того. Он обманывал себя, считая, что является спасителем человечества, – на самом деле он просто стремился спасти свою шкуру.
Но если основная задача состоит в том, чтобы спасти себя и свою семью, то разве может быть лучший способ? Это же простая логика. Ментокопия, сделанная при переконструировании личности, убедит Систему, что он ни с кем не делился своим знанием, а вторая ментокопия покажет, что это знание, вместе со всем его прошлым, стерто и заменено навыками и памятью примитивного охотника и собирателя; безусловно, какое-то время он, может быть, будет под наблюдением, но едва ли Главная Система пошлет за ним Вала и вообще станет тратить на него большие усилия. За ним охотятся только потому, что Система не доверяет подвластным ей "лицам.., и так далее". Но если они не будут замешаны…
Человечество может и само потрудиться ради собственного спасения. Если кто-то смог вновь открыть древнее знание, значит, кто-то сможет это сделать и в будущем. То, чем он обладает сейчас, стоит тысячи Главных Систем, и глупо жертвовать этим во имя всякой чепухи.
9. РАНЕНАЯ НАДЕЖДА
Перед тем как подняться на борт, им предстояло пройти выходной контроль, и вот тут-то Чу Ли пришлось натерпеться страху. Он был уверен, что машина, несомненно, подсоединенная к Главной Системе, идентифицирует его не как Чу Ли, а как Сон Чин.
Однако никаких осложнений не возникло. Невероятно, но факт: результаты проверки показали, что его отпечатки пальцев и рисунок сетчатки совпадают с данными Чу Ли, хотя на экране монитора маячило изображение не Чу Ли, а преображенной Сон Чин. Этот успех озадачил его больше, чем любой провал. Он, конечно, знал, что Систему в принципе можно одурачить, но не до такой же степени. Это было немыслимо, и он еще больше уверился в том, что является орудием в руках божественного провидения.
Капитан Сабатини не солгал насчет того, что его корабль не предназначен для взлета с поверхности Земли; трудно было даже представить себе, как он смог хотя бы приземлиться. В пассажирский салон пришлось пробираться сбоку, через открытый воздушный шлюз, а поскольку корабль стоял не вертикально, а под углом сорок пять градусов, передвигаться внутри него было нелегко. В салоне стояли огромные кресла с непропорционально толстыми спинками, а само помещение напоминало лабиринт, состоящий из бесчисленного количества лестниц, лесенок, ступенек и поручней.
Рослый охранник, похожий на бывшего борца, уложил Чу Ли в одно из дальних кресел в переднем ряду. Мальчик так глубоко утонул в подушках, что испугался, как бы они его не задушили, а ремни, которые удерживали его в кресле, были затянуты настолько туго, что он даже не мог повернуть голову, чтобы рассмотреть, где разместили его товарищей.
Наконец в салон вошел Сабатини, с привычной ловкостью пробираясь сквозь путаницу ступенек и перил. Он миновал последний ряд кресел и пропал из виду; Чу Ли не знал куда, а посмотреть не мог.
В задней части отсека располагались два небольших помещения, битком набитых электроникой. Капитан уселся в кресле, которое передвигалось с помощью электромоторов, управляемых движениями его пальцев, и пристегнулся. Ремни охватывали только тело, но при необходимости он мог, для пущей безопасности, продеть руки в специальные лямки. Сабатини надел на голову легкое переговорное устройство, состоящее из наушников и крошечного микрофона.
– Капитан – пилоту. Приготовиться к старту. Задраить внешние люки. Включить внутренние системы, – спокойно приказал он.
Где-то в отдалении взвыли сирены. Трапы были моментально убраны, двери воздушного шлюза закрылись – сперва внешняя, затем внутренняя – и загерметизировались. Послышался негромкий гул, и внезапно – до сих пор горели только дежурные лампы и красные индикаторы над люками – освещение включилось на полную мощность. Со всех сторон раздался свист нагнетаемого воздуха. Уши заложило.
– Переключиться на пассажирский интерком, продолжать подготовку к старту, – приказал капитан. Потом он заговорил на другом языке, и его голос шел из динамиков над головами у пассажиров:
– Добрый вечер. Я знаю, что сейчас вы испытываете неудобство, но это ненадолго. До старта осталось одиннадцать минут, а примерно через сорок минут после этого мы выйдем на орбиту и включим искусственную гравитацию. Правда, там нам придется выдержать еще одно включение двигателя при уходе с орбиты, но по сравнению с тем, что вас ожидает сейчас, это пустяки. От вас потребуется только сесть в кресла и пристегнуть ремни. Выход за пределы гравитационного поля Земли – самая тяжелая часть пути. Вы почувствуете, словно огромная рука вдавливает вас в кресла, а грохот и тряска будут такими, что вам покажется, будто корабль рассыпается на кусочки, но не беспокойтесь. Это нормально. Немного погодя вы почувствуете, что давление исчезло и вы как будто ничего не несите, и в какой-то степени так оно и будет. В голове салона под потолком имеется монитор, который показывает вид с кормы. Полюбуйтесь. Скорее всего вы никогда больше такого не увидите.
Он переключился на внутренний канал. Компьютер непрерывно снимал данные о состоянии заключенных и выводил их на экран, но Сабатини не обращал на них внимания. Столбик кровяного давления не пробивает крышу, и этого достаточно.
– Чу Ли! – услышал он девичий голос через три кресла.
– Я здесь. Это ты, Чо Дай?
– Да. Чу Ли, я боюсь. Мне не нравится этот летающий корабль.
– Это просто корабль, и во многих отношениях он ничем не отличается от тех, что плавают по рекам, – сказал он, желая ободрить ее. Сам Чу Ли нисколько не боялся ни корабля, ни полета. То, чего действительно надо опасаться, придет позже, через много дней.
– Меня гораздо больше тревожат его слова насчет того, что мы никогда уже не увидим такого, – прокричал сзади Ден Хо.
– Ненавижу ожидание! – добавила Чо Май с переднего кресла. – Хоть бы все это началось побыстрее, а там будь что будет!
Внезапно корабль задрожал, и они почувствовали, что опрокидываются на спину. Это было очень неприятно. Лампы на мгновение погасли и вспыхнули вновь; гул нарастал, а вместе с ним росла и вибрация. Ощущения движения не было, но, взглянув на монитор, Чу Ли увидел стремительно уменьшающиеся здания космопорта. Потом в объективе показалась желтая степь, и в этот момент невидимая рука, о которой предупреждал Сабатини, всей тяжестью навалилась на них.
Ощущение было такое, словно из них выжимают воздух. Девушки испуганно закричали. Это продолжалось всего несколько минут, но минуты эти показались часами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
