Читаем без скачивания Гаур (СИ) - Николаева Елена

— Вина? — опаляет горячим дыханием мой рот.

— Давай, — соглашаюсь, облизывая пересохшие от жажды губы.

Артём, сексуально щурясь, подаёт мне бокал. Более женственного вина, чем «Rose», я ещё не пробовала. Наслаждаясь игрой бликов опускающегося послеобеденного солнца на его смуглой коже и в золотистых радужках глаз, я пропускаю сквозь себя настоящее удовольствие, смакуя до дна маленькими глотками божественный напиток.

— А теперь целуй меня, — прочитав мои мысли, хрипло приказывает, отбирая из рук и отставляя в сторону пустой бокал. Губы Артёма медленно подаются навстречу, приоткрываются. Длинные пальцы зарываются в волосах, разгоняют под кожей мурашки. Проникновенно заглядывая прямо в душу, парень выбивает из моего рассудка последние капли трезвости, касаясь своим мягким языком моего языка, лаская его, обрушивая на меня чувственный и до боли нежнейший поцелуй. Неспешный. Плавящий мою выдержку до состояния текущей патоки. Виноградный напиток ускорил приток крови к эрогенным зонам, ещё больше усилив сексуальное влечение к нему.

— Мммм… — вырвался невольный стон из груди и проник в его горло, как только ладонь Артёма накрыла правую грудь и беспощадно сжала её в страстном порыве. Сорвав последние предохранители, мужчина тотчас углубил поцелуй, усилил напор. Задыхаясь в плену наших губ и рук, смакуя солёный привкус крови, смешанный со вкусом вина, мы стали погружаться в жаркое безумие…

* * *

— Артём… — перевожу дыхание, едва оторвавшись от его губ. — Я сейчас умру в оргазмическом припадке только от одного поцелуя…

Мои пальцы впиваются в его сильную шею. Считывают с артерий ускоренный пульс и перебираются на литые мышцы груди, обтянутые футболкой, затрагивая подушечками острые камушки сосков. Невольно сглатываю. Желание попробовать на вкус коричневые горошинки ярко прошивает мой мозг, усиливая приток слюны. Слишком сильно хочется их прикусить и поиграть с ними языком. Боже, неужели рядом с этим мужчиной я становлюсь необычайно порочной девочкой? Ох… Мне хочется его растерзать.

Теряюсь в догадках, от чего меня ведёт больше: от, казалось бы, на первый взгляд слабенького вина, которое моментально ударило в голову при такой жаре, расслабляя тело, или же от самого мужчины, который круче любого хмеля и дурмана вместе взятых напрочь отключает мой здравый рассудок, не позволяет сердцу выровнять ритм.

— Не умрешь, — шепчет, принявшись ласкать губами одну из скул. — Ты же дикая кошка… Выносливая, — водит ими вверх-вниз, едва затрагивая кончики крошечных волосков, чем будоражит во мне миллиарды нервных окончаний. Прикрыв глаза, я зависаю, наслаждаясь бьющей ознобом щекоткой. Трепетные пальцы мужчины вмиг разжигают под кожей огонь, массируя вращающими движениями затылок. Опускаются вниз, прокладывая медленно ползучие потоки лавы по шее вдоль сонных артерий к ключицам. Смыкаются в яремной ямочке и снова, рассыпавшись обжигающими искрами по коже, сползают к выпуклым холмикам до самой кромки лифа платья-юбки, выбивая напрочь воздух из лёгких.

— Хочу тебя… — раздаётся рядом с ухом его хриплое дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Боже! А я как хочу! Если бы ты только знал…»

— Стоит мне вдохнуть аромат твоей бархатной кожи, детка, и у меня напрочь срывает крышу. Совсем! — жадно втягивает мой запах, от чего я млею. Начинаю дрожать, наслаждаясь его голосом, впитывая слухом низкие сексуальные вибрации.

— Ты словно привязала меня к себе. Последние здравые мысли растворились в лавине бешеных чувств. Волна захватила меня с головой и топит в тебе, малышка, не давая возможности спастись. Ты будишь во мне животную страсть, — прикусывает мочку уха, издавая сладкий стон. — Слишком сильную страсть, Елена. Рядом с тобой я становлюсь озабоченным сексуальным маньяком, — зажимает между зубов кожу на шее, сдавливает, затем отпускает, слизывает укус и дует на зудящую плоть. О, Боже, от этих манипуляций сладко теплеет низ живота. Тщетно пытаюсь восстановить дыхание. Грудь вздымается в сумасшедшем ритме.

— Елена… — на выдохе протягивает моё имя, — что же ты со мной делаешь, маленькая Багира? — пальцы, подцепив эластичную резинку лифа, невыносимо медленно тянут её вниз, освобождая по миллиметру изнывающую по ласке грудь.

— Веедьмааа…

— Артём! — вскрикнула, когда чувствительные, окаменевшие соски, выскользнув из-под резинки, испытали болезненный шок.

Судорожно вцепилась в его волосы, зажала в кулачках густую и длинную чёлку на макушке, потому что распирающие от возбуждения «камушки» пронзило острым током, как только глаза Артёма вперились в них и заблестели похотью. В горящем взгляде вспыхнули голод и безудержное желание.

— У тебя красивая грудь, — гулко сглатывает слюну, опуская шершавые ладони на оба полушария. Почти грубо сминает их, вырывая из моего горла хриплый полустон.

— Второй… — повторно выдыхаю стон удовольствия, ерзая попой на его коленях. — Нас здесь увидят. Что ты творишь, сумасшедший?

Влажная шёлковая полоска трусиков прилипла к пульсирующей промежности, изнывающей чувством полового голода.

— Здесь закрытая скалами территория. Сюда попасть можно только вплавь. Никто не станет рисковать жизнью. Мой любимый размер, — мурлычет, давя радостную ухмылку и катая по кругу соски под горячей кожей ладоней, погружая воспалённые бусинки в облако жара, заводя меня на максимум. — Можешь громко стонать. Никто не услышит.

Моя женская сущность требует мужской власти, подчинения, желает принять его в себя. И я тянусь обеими руками к вздыбленной части тела под ширинкой, расстёгиваю пуговицу на поясе шорт, справляюсь со второго раза с молнией и ныряю рукой под резинку боксеров в раскалённый эпицентр пожара. Артём рвано втягивает воздух, как только моя ладонь обхватывает его каменную плоть.

— Merda! Детка, я сейчас взорвусь, — зашипел сквозь стиснутые зубы и, находясь во власти сладостного порыва, прильнул к одному из сосков и рьяно втянул его в рот.

* * *

— Ааах! — оглушающим наслаждением, пронзившим меня молнией, взрываю умиротворённую тишину. В порыве страсти сдавливаю горячий ствол мужчины, ощущаю, как он вибрирует в моей руке, переплетённый большим количеством жалящих, трепещущих венок. Ладонью скольжу вверх, формирую из неё купол и накрываю ею раскалённую головку, медленными движениями размазываю по вершинке выступающую вязкую влагу его желания. Артём, обезумев, зажал сосок между зубов, взревел утробным рыком и с жадностью присосался к груди, пощипывая пальцами вторую горошинку, доводя меня до пика острейшей услады. — Чееерт! Дааа! — не сдерживаю нахлынувшего восторга. — Только не прекращай, прошу…

От этих острых ощущений плавится мозг. Зашкаливает эйфория, напрочь перекрывая дыхание. Кровь распирает промежность, наполняя её горячим свинцом. Артём, будто чувствует моё состояние, раздвигает свои колени в стороны, раскрывая меня, точно зная чего я хочу, опускает пальцы на крохотную полоску трусиков и с довольным стоном достаточно грубо вдавливает шёлк в разгоряченную плоть.

— Аааай! — сосок полоснула острая, но приятная боль, пронзила током всё тело, выгнула его дугой. Разум давно уплыл. Перед глазами лишь яркие, ослепляющие искры. Никогда бы не подумала, что грубость в прелюдии может быть настолько упоительной и сладкой. Крышесносной. С ним всегда так. Спонтанно. С захлестывающей дозой адреналина. С тягучими стонами в горле.

— Блять! Хочу тебя трахнуть языком, — осипший голос опалил растерзанную грудь. Подняв на меня иступленный взгляд, Артём участил дыхание. — Ты невероятно вкусная малышка… там… внизу… и такая сочная… — притягивает за затылок к своему лицу, — охренительная девочка, — шепчет в рот и вгрызается в мои припухшие губы, врывается в меня языком. Нагло. Бешено. Не спрашивая разрешения. Нахрапом беря всё, что хочет. Как хочет. Где хочет. Вторая рука слетела с катушек окончательно вместе со своим хозяином. Пальцы инстинктивно нырнули под трусики. Размазали плавным скольжением приличную порцию влагалищной смазки от клитора до ануса, очертили его по кругу, слегка посягнув на «невинность» моей попы. Я сжалась, мгновенно испытав жуткую неловкость. Стыд заставил мои щёки вспыхнуть ярче огня. Артём моментально учуял неладное.