про мою просьбу?
Брат ловит меня почти в дверях.
– Помню. Поиграть в звезду на твоем мегаважном мероприятии. Но если ты будешь лезть в мои дела с артистами…
– Твои артисты садятся тебе на шею. Ленивые и абсолютно непродуктивные люди.
– Можно я разберусь сама?
– Да пожалуйста. Но не думай, что я отойду в сторону.
– Ах да, у тебя же пятьдесят процентов акций. Ты не забываешь мне об этом напоминать.
– Не прикидывайся обделенной. Я не отдаю все тебе, потому что знаю, какой из тебя бизнесмен. Перед тобой кто-то поплачет, и ты ему задаром вернешь контракт, имя и все тексты. Но! Бизнес так не работает.
– Все, – сдергиваю с вешалки куртку, – я уехала.
В машине погромче включаю музыку и старюсь расслабиться. То, что я как на иголках, видно невооруженным глазом.
– Тата, – Ляся встречает меня почти у самого входа, – привет.
– Привет, как ты тут?
– Привыкаю. У меня, кстати, есть идея, и я пока не разобралась, кому можно озвучить. По поводу новинки…
– Пошли ко мне в кабинет.
– Спасибо большое за шанс.
Ляся – девочка из глубокой провинции, приехала покорять Москву. Но пробивные способности на нуле. Впервые я увидела ее в ресторане на причале. Там частенько дают живую музыку.
– Рассказывай, что ты там придумала, – удобненько усаживаюсь в свое кресло.
– Сейчас покажу.
Пока Ляся роется в сумке, чтобы достать планшет, мне звонят.
– Тат, тут такое дело… тебя на допрос вызвали. Бумажки прислали.
– Когда?
– Сегодня.
– Вик, я поняла, что сегодня прислали. А на допрос когда?
– Так я и говорю, сегодня. В два.
Перевожу взгляд к наручным часам. Двенадцать сорок.
– Сфоткай мне эту чудо-бумажку. Адрес-то я не знаю.
Отключаюсь и возвращаюсь к слегка напряженной Лясе.
– Я сейчас позову Лею, ей все расскажешь. Сиди тут.
Из кабинета выхожу на дрожащих ногах. Честно говоря, меня всегда пугали учреждения, в одно из которых меня теперь вызывают. Очень надеюсь, что Поляков меня ни во что не втянул.
– Лей, у меня там Ляська, выслушай ее и мне потом кратко отпишись.
– Хорошо. А ты куда? – пиарщица делает глоток кофе из бумажного стаканчика.
– У меня сегодня нарисовались дела.
– Будет сделано, товарищ начальник.
…теперь погода на улице кажется мне более суровой. Еще легкий утренний ветерок ассоциируется с настоящим обеденным штормом.
Медленно поднимаюсь по ступеням за высоким человеком без всяких опознавательных знаков. На нем безликий серый костюм и безэмоциональное лицо.
– Иван Александрович, это к вам.
После ответа Токмана, который я не слышу, меня услужливо пропускают в кабинет.
Переступаю порог, чуть крепче сжимая в руках сумку.
– Добрый день, – делаю еще один шаг.
Ванька сидит в кресле за столом. За его спиной окно. Яркий свет, проникающий через жалюзи, слегка затуманивает картинку.
– Добрый, присаживайся.
– Спасибо.
Торопливо преодолеваю расстояние до стула, на который он указал.
– Я думала, ты не занимаешься такими мелочами, как допросы.
– Для тебя я сделал исключение.
– Какая радость, – улыбаюсь, а в горле начинает першить. – Водички не найдется?
Токман смотрит на кулер. Я поворачиваю голову в ту же сторону, оставаясь сидеть на месте. Я надеюсь, он еще в состоянии подать женщине стакан воды.
На Ванькином лице проскальзывает полуулыбка
59
Иван
Сжимаю тонкий пластик и протягиваю стаканчик Татке. Специально не ставлю на стол. Небольшая проверка реакции.
У нее расширяются зрачки, когда наши пальцы соприкасаются. Еще она слегка размыкает губы. Вытягивает шею, подлавливая равновесие, и забирает свою воду. Лживо улыбается.
– Спасибо, – кривит губы и делает глоток. Потом еще и еще. Пьет жадно, крепко сдавливая стаканчик.
– Не за что. Итак, вернемся к Полякову. Ты почти год была с ним в отношениях.
– Меньше. Кстати, он сделал мне предложение.
– Поздравляю, – не поднимаю глаз, сосредоточенно смотря на страницы дела.
– Из-за твоих церберов, между прочим, я осталась без подаренного им в тот день кольца.
– Кольцо подлежит аресту, как и все его имущество. Ты хотя бы примерно представляешь, сколько он наворовал?
– Судя по твоему серьезному лицу – много.
– Несколько десятков миллиардов.
Татка закусывает нижнюю губу.
– Ну да… вряд ли у силовика, даже на высоком посту, может быть «Ламборджини», – усмехается. – Так что масштабы я представляю, но не имею к этому никакого отношения.
– Твой допрос –формальность. Бумажка, которую мне нужно будет вложить в дело. Не переживай.
– Я и не переживаю. Может, уже задашь все свои вопросы и я пойду?
– Тебе некомфортно?
– Мне безумно комфортно, но я очень опаздываю. Много дел, Иван Александрович. Я, к сожалению, не могу позволить себе встречаться с людьми для формальности.
– Половина твоих знакомств именно такие, – заламываю бровь.
Татка сейчас либо считает до десяти, чтобы не взбеситься, либо тщательно обдумывает, как огреть меня сумкой, да побольнее.
– Не хами, Ваня.
– Даже не собирался. Рассказывай…
– Что именно?
– Видела когда-либо этих людей в компании своего жениха? – выкладываю на стол несколько фотографий, и Свобода уверенно тычет пальцем в пару фоток. – Отлично.
– Вот этот пару раз присоединялся к нам за ужином. Разговоры были про какие-то офшоры, покупку завода, кажется… Кто это?
– Один небезызвестный криминальный авторитет.
– Меня теперь убьют?
Не могу понять, она серьезно или шутит.
– Мы этого не допустим.
Татка напрягается после моих слов.
– Я шучу. Твои показания не первые.
– Ладно, – кивает чуть увереннее.
– Как тебя вообще угораздило с ним связаться?
– Это мое лично…
– Твое личное вот-вот станет публичным. После первого же суда разразится скандал. Тебя тоже впутают, даже не сомневайся. Головой надо думать, Наташа. С кем спишь.
– Знаешь что?! Пошел ты к черту. Я ухожу.
– Сядь, – давлю голосом, и она мгновенно замирает. Обратно прилипая одним местом к стулу. – В твоей ситуации лучше сотрудничать со следствием.
– Я и сотрудничаю, если ты не заметил. Хотя могла бы прийти с адвокатом. Вот все, что ты тут делаешь, это…
– Это… как?
– Непрофессионально, Ваня.
– Не без этого. Запиши мой номер.
– Зачем мне твой номер?
– На всякий случай. Еще пять минут назад я
