«А ты случаем себе больше ничего не стерла?» — съязвил разум.
— Однажды я неожиданно вернулся в замок, — спокойно проговорил демон. — Как ты заметила, во время твоей юности, я был не частым жителем в собственном доме. Походы, встречи, битвы, завоевания… Мне нравилась свободная жизнь за пределами столицы. Долго я убеждал себя в том, что отсутствие в родовом гнезде, это моя тяга к воле. До одного момента. До одной ночи…
Это было уже слишком. Маркус явно решил провести сегодняшний вечер под девизом: ничто не забыто. Вот только я была против!
— Думаешь уместно вспоминать прошлое в данной обстановке, — ища пути побега, попыталась я уйти от темы.
У меня личная спальня Маркуса навевала совершенно иные воспоминания: голая демоница в объятиях моего мужа.
— А почему, нет? Думаю, это самое верное пространство, для решения наших противоречий.
Вот и проиграла. Маркус явно собирался довести задуманное до конца.
— Как пожелаешь, — как можно отстранение проговорила я.
— Так вот. Однажды ночью после практически годового отсутствия в замке, я решил навестить отца, — надежные руки медленно поворачивали практически полный бокал вина. — Не понятная тоска, грустное предвкушение и трепетное ожидание буквально терзали мою душу, — вино было выпито до дна, а столовый хрусталь занял свое место на столе. — И я не выдержал, прямо с военной заставы, перенесся в замок. Но почему, то портал привел меня не в кабинет отца. А в твою спальню?
«Интересно, а к тому моменту, сколько ты уже женщин не видел? Может, тебя иные потребности загнали в спальню молодой девушки», — совсем не подходящий момент выбрал разум для своих острот.
— Я в недоумении рассматривал знакомое пространство. И не мог понять почему, я перенесся в комнату воспитанницы отца? Пока мой взгляд не упал на пустующую постель.
Глаза Маркуса, поглощали своей бездонной тьмой. Я не могла отвести взгляд. Не могла сделать лишнего вздоха. Казалось мир замер. Маркус с силой сжал подлокотники кресла, да так, что я отчетливо слышала хруст векового дерева. А я уже не дышала…
— Не знаю, что со мной случилось, но во мне проснулась ярость. Животное, звериное бешенство. Мгновение, и я понял, что мой внутренний зверь пробудился. И я в полном боевом облике демона Преисподней стою посреди девичий спальни.
Глаза Маркуса блестели, в них отражалась вся палитра пережитых в тот момент эмоций.
— Вина? — совершенно меняя тон, предложил демон.
— Пожалуй, — тихо произнесла я, еще находясь под впечатлением от произнесенных откровений.
А что? По-видимому, мне терять уже нечего. Так может утром я смогу все списать на пьяный бред.
— За тебя, — подняв бокал, произнес Маркус очередной тост.
А я не спорила. Молча, сделала глоток обжигающей жидкости. Как не прискорбно, но состояние покоя, опьянения или беспечности вино не принесло.
— Почему ты не у себя в комнате? Где тебя носит ночью? Тысячи подобных вопросов мелькали в моей голове, — ставя пустой бокал на стол, продолжил Маркус. — Рвать и крушить было единственным желанием. Злость заволокла разум. Не помня себя, я уловил след от твоего перемещения, как разъяренный зверь, отправился следом. Думая лишь об одном если ты не одна… Порву, уничтожу…
Я смотрела и не могла поверить. Маркус холодный и равнодушный, мечется зверем, чтобы найти сбежавшего демоненка.
— Вина? — явно прочитав мое настроение, предложил император.
— Воздержусь.
Маркус игнорируя меня, вновь наполнил бокалы. Я даже не прикоснулась к рубиновой жидкости. Вот демон, осушил свой бокал до дна.
— Представь мое удивление, когда я понял, что нахожусь в своих покоях, — сам себе усмехнулся демон. — Миг и злость ушла. Ярость, спряталась в самый дальний угол души. Именно в этот момент во мне проснулась, что — то светлое, нежное. Я увидел, как на моей кровати, сжавшись в комок, ангельским сном спишь ты. Худенькая, совершенно не весомая, призрачная, не настоящая. Лишь легкий румянец и ровное дыхание подтверждали твою реальность. Волосы в беспорядке раскинуты по подушке. По моей подушке. В этот момент я понял, что все бы отдал, чтобы каждую ночь видеть, как ты засыпаешь.
В этот момент Маркус был не со мной, а с той далекой Милоликой. Его глаза смотрели на все ту же кровать. А губы правителя Преисподней предательски улыбались.
— Сначала подумал, что передо мной видение, сказочная иллюзия. Но с каждым шагом, понимал, что это начало моего конца. Каждый шаг все больше приковывал меня к тебе. «Моя»- орало сознание. «Моя»- твердила сущность. «Моя»- пела душа…
Я слушала и отводила глаза. Для меня это было слишком… Я, помню ту ночь. По обыкновению, я пробралась в спальню наследника. И уверенная, что хозяин покоев еще долго будет находиться в отсутствии, заснула сладким, влюбленным сном. Как всегда, случалось в спальне Маркуса, мне приснился необыкновенно яркий сон. То, что принц вернулся с похода, и увидел меня в своих покоях. Нет, он не стал ругаться. Молча, медленно подошел, склонился над лицом, убирая выбившиеся пряди с лица. Его губы коснулись моих в легком, невесомом поцелуе…
— Я думала, это сон… — зачарованно проговорила я.
Рука невольно коснулась губ. Я будто бы вновь ощутила тот сладкий вкус, тот предвкушающий трепет…
— Как бы я хотел тогда не просыпаться, — грустно заключил император. — Забыться. Остаться. Но тогда ты была еще ребенком. Маленькой и невинной. Я не смог забрать тебя. Я не смог рассказать и признать. Но я знал, наступит день, и ты станешь моей…
— Зачем вспоминать давно минувшее, — ровным тоном проговорила я. — То, что было, уже не вернешь.
— Именно здесь я принял решение, что ты будешь моей, — возвращаясь в действительность, медленно произнес Маркус. — Я поклялся, что никому тебя не отдам. Именно в эту ночь ты стала моей…
Не знаю, чего ожидало его величество, но мое надуманное самообладание буквально снесло шквалом негодования, раздражения и гнева.
— Вот так легко? Не заботясь о моем мнении, ты принял решение за нас двоих? — злость начала медленно вскипать, — А меня спросил?
— Зачем?
Более лаконичного ответа я и не ждала. Действительно, на что я надеялась. На то, что смогла очаровать Маркуса своими успехами? Своим характером? Личностью? Как не прискорбно, но Эмилия была права. Моя генетика, моя природа и сущность лучшая приманка для женихов.
Молча, я отошла к дальней стене, стараясь не встречаться взглядом с императором. Больно. Мне было вновь больно. Но боль была тупой, приглушенной, а не яркой и разрывающей как когда-то.
Глаза смотрели вперед, но как будто не видели ничего перед собой. Как слепой, я выставила ладонь вперед, пальцы коснулись, холодной шершавой стены. Сантиметр за сантиметром ладонь начала изучать уродливый след. Руки нащупали трещины, рваные раны на тысячелетней кладке. Я словно прозрела, смотря на сотворенное мной же.
