Глаза смотрели вперед, но как будто не видели ничего перед собой. Как слепой, я выставила ладонь вперед, пальцы коснулись, холодной шершавой стены. Сантиметр за сантиметром ладонь начала изучать уродливый след. Руки нащупали трещины, рваные раны на тысячелетней кладке. Я словно прозрела, смотря на сотворенное мной же.
— Милолика не надо. Не сейчас.
Маркус встал вплотную за моей спиной. Я ощущала его тяжелое нервное дыхание. Но я была не в силах отвести руку.
— Ты прав. Это ничего не меняет.
В этот момент, я решительно повернулась к своему прошлому. Своему настоящему. Но не будущему… Я поняла, что та Милолика действительно умерла в ту ночь, когда на стене появились рваные трещины.
Уверенной походкой, направилась в сторону накрытого стола, совершенно не замечая преграду в виде императора. Ведь мы пришли сюда поужинать, а не предаваться видениям прошлого. Да и вино и впрямь не плохое…
— Ты знал, что Алекс моя истинная пара? — залпом выпила я вино, задавая первый интересующий меня вопрос. — Ты знал, что он провел обряд «единения»?
Жилки на мощном лице напряглись, кулаки предательски сжались, глаза потонули в мраке… Маркус был взбешен.
— Разве это важно?
Я коротко пожала плечами, показывая свое безразличие к ситуации.
— Просто интересно. Ты так понадеялся на меня, что не стал устранять соперника? Или Алекс просто вовремя сбежал?
— Ты не ответила на его чувства…
— Я не сказала: «нет», — резко перебила демона, устав от его самоуверенности.
В один момент демон оказался рядом. Встал практически вплотную. А мне было не куда отступать. Позади стол, впереди скала…
— Разве это, что — то значит? Ты выбрала меня! Сама не зная, ты с самого детства ко мне тянулась. А позже переросло в светлое и вечное чувство, — подбирал слова Маркус. — Ангел, мы были счастливы…
Это был его главный довод и главная ошибка. Мы действительно БЫЛИ счастливы.
— Ангел, но почему ты такая упрямая? — заключая меня в объятия, мученически проговорил Маркус. — Почему не хочешь признать самой себе, что все еще меня любишь. Тебя тянет ко мне Ангел мой. До боли, до крика манит. Прекрати сопротивляться…
А ко мне пришла апатия. Будто душа сковывалась толщей льда. Родные объятия больше не грели, не дарили уюта. Я знала, есть лишь один способ заставить Маркуса отпустить меня.
— Что с Герионом? — задала я самый интересующий вопрос.
Как и следовало ожидать. Как только Маркус услышал имя вампира, он буквально воспламенился. Густые тени, мраком окутали мощную фигуру. Тело императора начало меняться, выпуская внутреннего зверя наружу. Не в силах сдержать силу, Маркус резко отошел к противоположной стене, не отрывая от меня пылающего взора.
А я, наконец, смогла дышать.
— Он сгниет, — прорычал демон. — Ты слышишь? Он сгниет. Последние дни своей жизни проведет в темноте подземелья, обгладываемый крысами. Он кровью смоет свою ошибку.
Я стояла, держась за стол. Казалось еще немного, и я упаду. Я слышала и не верила.
— За что? — жалко пропищал голос. — Он спас меня…
— Он возжелал тебя!
— Герион пожалел меня. Слышишь бездушное чудовище, он просто пожалел!
Я скатилась на истерику. Я стояла и просто не могла понять, как он мог? Откуда столько злобы и ненависти? И как мне дальше быть?
Медленно я развернулась в сторону камина. Не хотелось его видеть. Не хотелось слышать. Просто исчезнуть…
Долгие минуты прошли, прежде чем, я почувствовала, как тьма начала отступать. Маркус вновь взял контроль над силой, принимая свой обычный облик.
— Милолика, как ты не поймешь. Ты самое дорогое, что у меня есть.
Он вновь приблизился, недопустимо близко…
— Не смей, — прошипела я.
Быстро отошла в сторону, не позволяя демону прикасаться к себе. Казалось еще немного и здравый смысл покинет. Тогда действительно настанет конец.
— Аластер.
В тишине прозвучало имя. Я поняла, что Маркус вызвал своего слугу.
Из дальнего угла, на зов пришло создание ночи, скрывающееся во тьме. Вуивр — злой дух, потерявший на веки свою душу, призванный во служение. Обычно Вуиврами становятся самоубийцы, не вынесшие груз вины за свои злодеяния. Вуиры продают душу, пытаясь избежать наказания за свои преступления за Гранью. Жестокие, кровожадные, не чувствующие, они не способны думать и сожалеть. Для них существует лишь приказ Хозяина.
— Теперь Аластер твоя личная охрана, — в каждом слове чувствовалась сталь. — Твоя вторая тень. Он теперь будет рядом с тобой. И отгородит от необдуманных действий.
— Очередной преданный пес, который по первому зову метнется к хозяину, пересказывать детали моей жизни.
Я максимально откровенно, пересказала смысл сего назначения.
— Называй, как хочешь, — сухо проговорил император. — Но на этот раз надеюсь, неожиданностей не возникнет. Милолика, как ты, наверное, отметила, у Аластера нет души, нет желаний. Так, что очаровать и соблазнить не получится.
Короткий кивок моему новому надзирателю и создание тьмы превратилась в черный сгусток, медленно скользивший за мою спину.
— Смею, надеется на этом наш приватный ужин закончен, — сквозь зубы проговорила я.
Разрешения я и не думала дожидаться. Твердой и уверенной походкой, поспешила покинуть покои императора. Я буквально спиной чувствовала тяжелый взгляд Маркуса, но он не посмел меня остановить. Лишь у двери, когда распахнула огромные створки. Император тихо произнес:
— Я никому тебя не отдам.
А я промолчала. Искренне убедившись, что в данный момент молчание действительно — золото…
Ноги несли неведомо куда. Лишь бы подальше оказаться от злосчастной комнаты. Лишь бы перестать чувствовать его присутствие рядом. Сознание только отсчитывало количество дней, оставшихся до моего ухода. Девять дней, и я буду свободна. Девять дней и все закончится.
Очнулась лишь в тот момент, когда в лицо ударил мощный порыв ветра. Я огляделась по сторонам. Тело, явно ориентируясь на внутреннюю память, само привело меня на крышу замка. Именно здесь в юности я предавалась романтическим переживаниям. Именно здесь я выплескивала свою злость из-за неуспехов в учебе. Крыша — свободное от стен пространство, было для меня пристанищем.
Вмиг крылья за моей спиной раскрылись, чувствуя свободу. Ветер будто играл с белой плотью, манил и звал. Забыть обо всем и просто жить. Наслаждаться и не оглядываться назад.
— Прочь, — тихо, но твердо произнесла я.
Мой новый конвоир встал передо мной, сверкая болотистыми глазами и обнажая белые клыки.
— Мне был дан приказ, — коротко осведомил меня злой дух.
