Уинни раздумывала, как ей заговорить о брате, но Эмара облегчила ей задачу.
– Наверное, твой брат, когда ему надоест Индия, оправится в какое-нибудь другое экзотическое место. – Она неодобрительно поджала губы.
– Я так не думаю.
Уинни захотелось встать на защиту Брока, все объяснить, но она лишь натянуто улыбнулась. Решение ее брата покинуть Англию вызвало в их семье много споров. Отец считал поездку сына авантюрой, Девона объясняла ее жаждой приключений, а Айрин полагала, что ее братишка-транжира просто увиливает от ответственности. Только Уинни понимала, чем на самом деле руководствовался Брок, но тот взял с нее обещание ни слова не говорить об этом до тех пор, пока он не уедет.
– Подозреваю, что он очень тоскует по Англии и хотел бы вернуться.
В глазах Эмары неожиданно вспыхнула злость. Она взмахнула веером, чем еще больше выдала свою нервозность.
– Сэр Томас слишком терпелив. Твой братец вернется и будет просаживать жизнь, выпивая и играя в азартные игры.
«А тебе-то что?» – хотела спросить Уинни. Но она помнила о своем обещании и промолчала. Она не была уверена ни в глубине чувств своей подруги к Броку, ни в характере сложившихся между ними отношений. В конце концов, ее это не касалось. Какие бы разногласия между ними ни возникли, Уинни надеялась, что у молодых людей еще будет шанс их уладить.
– Дамы, – поприветствовал собравшихся лорд А’Кур, заботливо обнимая стоявшую рядом с ним Брук.
Бледно-розовое атласное платье подчеркивало румянец на ее щеках. Брук пробормотала приветствие. Она казалась усталой и обессиленной. Уинни несказанно удивилась тому, что Брук в своем деликатном положении решилась в такую духоту ехать на бал, и понадеялась, что граф позаботится о своей жене.
– Мисс Бидгрейн, примите мою благодарность за то участие, какое вы на днях проявили к моей жене.
Уинни молчала, не зная, что именно Брук рассказала мужу. Еще вчера она умоляла ничего не говорить о ее падении. Уинни пытливо вгляделась в лицо подруги, но ничего не смогла на нем прочесть.
– Не стоит благодарности. Мы же друзья, милорд!
– Ну что вы! С вашей стороны было очень благородно проводить Брук домой, когда она пожаловалась на головокружение. – Не спросив разрешения, он взял руку Уинни и легонько поцеловал ее. Его серые глаза благодарно блеснули в свете свечей. – Всегда к вашим услугам, мисс Бидгрейн. – Он кивнул Эмаре. – Мисс Клег. Прошу нас простить, дамы, но мы еще не видели хозяина дома. Идем, дорогая.
Лорд А’Кур еще крепче прижал к себе Брук. Его любовь к жене была настолько очевидной, что вызывала зависть. Уинни взглянула на Эмару и заметила, что подруга тоже задумчиво смотрит вслед этой супружеской паре.
Уже на пороге Брук обернулась, пристально посмотрела на Уинни – и чета А’Кур скрылась из виду.
– О чем это он?
Уинни пожала плечами, решив, что Эмару заинтересовала чрезмерная галантность графа.
– Просто он любит свою жену и благодарен мне.
– Да? – Видимо, слова подруги не убедили Эмару. Она глубоко вздохнула. – Вы коварная женщина, мисс Бидгрейн. Очаровываете женатых джентльменов своими благородными поступками.
– И если хочешь знать, все впустую. Что толку от женатого мужчины, если нельзя претендовать ни на его титул, ни на кошелек?
Эмара, в которую словно вселился бес, наклонилась к Уинни и прошептала, на что она может претендовать. Обе залились смехом, повалившись друг на друга.
Девушки продолжали смеяться, когда к ним подошел маркиз Лотбери. Он любезно поздоровался. В его взгляде читалось желание узнать, чем же вызвано такое веселье. Но признание в этом он мог бы вырвать лишь под пытками.
– Мисс Клег, не соблаговолите ли подарить мне танец?
Эмара вопросительно посмотрела на Уинни, и та одобрительно кивнула.
– Почту за честь, милорд.
Когда пара присоединилась к танцующим, Уинни встала и направилась в сад – насладиться прохладным воздухом. Неожиданно кто-то грубо схватил ее за руку и потащил в темноту. Рот Уинни зажали рукой, чтобы она не смогла закричать.
– Перестань брыкаться. Это я, – прошептал Кинан ей на ухо, развернул к себе лицом и крепко обнял.
Вне себя от ярости, Уинни ударила его в плечо.
– Сумасшедший осел! Я так испугалась, что едва не лишилась чувств.
– Только не ты, мой чернослив, – произнес он и засмеялся. – Твоей смелости позавидуют многие мужчины.
Он все дальше уводил ее в темноту. Уинни перестала негодовать и прошептала:
– Я не могу просто так уйти. Моя подруга…
– Мисс Клег находится под действием чар маркиза. Ближайшие два часа она о тебе и не вспомнит.
Уинни приостановилась, пораженная его холодным расчетом.
– Я не позволю морочить голову Эмаре только потому… что ты хочешь со мной уединиться.
Даже в темноте она увидела, что Кинан улыбается.
– Не волнуйся, Уинни. Лотбери искренне наслаждается компанией твоей подруги. Пусть пофлиртуют, пока ты будешь наслаждаться… уединением со мной.
Давясь от смеха, они взялись за руки и побежали подальше от дома.
– Ты, наверное, видишь в темноте как кошка, – сказала Уинни.
– Должен признаться, что всегда превращаюсь в зверя, когда ты рядом. – Милрой придержал ее. – Там ступеньки. Осторожно, не торопись. – И он повел ее вверх по трем каменным ступеням.
– Я слышала, как хозяйка, мисс Хейзел, рассказывала о новой постройке в саду. Что это? Храм?
– Храм целомудрия, – многозначительно произнес Кинан, и его низкий голос отозвался эхом в круглой беседке с мраморными колоннами.
– Прекрати паясничать! Будь серьезнее.
Он подтолкнул Уинни к арочному дверному проему.
– Я всегда серьезен, когда сжимаю тебя в своих объятиях. Хочешь, принесу тебя в жертву?
– Меня похитил сумасшедший, – со смехом пожаловалась Уинни и поморщилась, когда ее слова эхом отразились от каменных стен. – Нас могут заметить. Лучше вернемся в дом.
Она услышала, как зашуршали ее юбки, и уперлась ногами в каменную скамью, когда сделала шаг назад.
– Кинан, здесь как-то неуютно. Такое чувство, что я барахтаюсь в пруду, полном чернил.
– Не бойся.
Его рука безошибочно нашла ее талию, и Милрой крепко прижал Уинни к себе. Близость его сильной груди, плеч, ног успокаивала.
– Бог мой, как же я скучал по тебе!
Уинни почувствовала, как его пальцы скользнули по ее корсажу и легонько коснулись шеи. Он запрокинул девушке голову и прильнул к ее губам. Поцелуй оказался незабываемым. И полностью подтверждал его слова. Уинни стала дразнить Кинана языком и обрадовалась, когда он недовольно зарычал. Его рука скользнула ниже и легла ей на грудь. Он дрожал от напряжения, когда большим пальцем гладил ее нежную, вздымающуюся плоть, не скованную корсетом.
