– Думаю, скоро мы узнаем о ваших проделках.
Уинни вздрогнула от последних слов дворецкого и оглянулась, но он уже удалялся прочь.
– Уинни! – К ней с распростертыми объятиями спешила Медлин. Ее мальтийская болонка Флора бежала за юбкой юной хозяйки и радостно тявкала. – Еще бы час – и твой отец послал бы слуг тебя искать.
Девочка мило хлопала ресницами и закатывала глаза. Несмотря на юный возраст Медлин, сдержанность Уинни компенсировала их разницу в возрасте – они быстро подружились. Медди всегда была готова попенять на взрослых.
– Папа любит сгущать краски.
– И не только он.
Пожав друг другу руки, девушки поспешили на звук голосов.
– Почему ты такая хмурая, Медди? Типтон не дает тебе спокойно жить?
Сэр Томас был не единственным человеком в этой семье, в котором пропал великий актер. Медлин в совершенстве освоила искусство капризно надувать губки – к вящему раздражению брата. В их семье ходили легенды о перепалках между братом и сестрой. По мнению Уинни, они пытались наверстать годы, которые прожили врозь.
– Я хочу поехать учиться в Италию, – с вызовом сказала девочка, еще сильнее надувая губки. – Можно подумать, что я собираюсь стать куртизанкой!
– Ох, малышка, – с сочувствием протянула Уинни.
Она понимала, что Медлин хочет реализовать себя, а не только выйти замуж за благородного господина.
– Ищешь сторонников, Медди? Но я своего мнения не изменю, – высокомерно заявил Типтон, и Уинни невольно захотелось дать ему пинка. Должно быть, он разгадал ее намерения, потому что добавил: – За своенравными сестрицами нужен глаз да глаз. Не хочу потом искать по всей Италии эту непослушную девчонку.
– Не будь занудой, Типтон! Сколько времени ты живешь с моей сестрой? Пора бы ей сбить с тебя спесь.
И, не обращая внимания на ухмылку Медлин, Уинни поцеловала Типтона в щеку, чтобы подсластить пилюлю.
– Меня тревожит не только судьба Медди, – негромко произнес он.
* * *
Ужин прошел в теплой, домашней атмосфере. Типтон, который столько лет отрекался от собственной семьи, часто потакал прихотям семьи новой. На ужин, состоявший из двух перемен и десерта, было подано по меньшей мере шестнадцать блюд. Уинни положила руки на живот и застонала: не стоило ей есть пирожное с горячим малиновым вареньем и мороженое. Девушку так и подмывало попросить кого-нибудь из служанок ослабить завязки на ее корсете.
Девона решила расположиться в музыкальном салоне и дождаться там, когда мужчины выпьют по бокалу портвейна и обсудят дела. Медди села за фортепьяно. Девочка нахмурилась, пытаясь воспроизвести простую мелодию. Присутствующим с трудом удавалось не морщиться, когда она путала ноты.
– По-моему, Медди стала играть гораздо лучше, – сказала Девона, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно. – Что скажешь, Уинни?
– Ее настойчивость достойна похвалы. Типтон слышал, как она играет?
Медди фыркнула, увеличивая темп, чтобы поскорее закончить эти мучения.
– Еще бы! Единственное удовольствие, которое я испытываю, когда мне приходится музицировать, – моему братцу приходится это слушать.
Сестра Уинни пожала плечами, ничего не возразив.
– Почему, по-твоему, папа с Типтоном замешкались за портвейном?
– Типтон, – произнес сэр Томас, обозначая свое присутствие, – ты слышал? Твоя жена только что намекнула на то, что мы трусы! – Старик опустился рядом с Уинни на диван.
Типтон сел поближе к жене.
– Она всего лишь указала на неоспоримый факт: с такими музыкальными способностями наша Медди никогда не обзаведется поклонниками.
– Глупости, моя девочка, – заверил сэр Томас, обращаясь к Медлин, но при этом многозначительно глядя на Уинни. – У тебя будут толпы воздыхателей. Уинни, объясни это ей.
– Обязательно, папа, как только придумаю, что же хорошего в воздыхателях.
Уинни перехватила взгляд сестры. Брови девушки взлетели, когда она вспомнила все предложения руки и сердца за эти годы. Девона молча качнула головой – знакомая дилемма. Сестры засмеялись, вспоминая рассказанные друг другу истории. После стольких лет доверительных отношений они понимали друг друга без слов.
Сэр Томас сердито взглянул на младшую дочь: его ранило ее неуважение.
– Типтон, приструни свою жену! Я уже стар, и одной дерзкой девчонки мне хватит за глаза.
Уинни вздохнула.
– Папочка, давай не будем заводить старую шарманку. Зачем тебе расстраиваться?
«Да и я тоже расстроюсь», – подумала она. Уинни надеялась, что внимание отца будет занято другим и он не станет приставать к ней с расспросами.
– Старую шарманку? Тебе уже двадцать три, а ты до сих пор не замужем! Что скажешь в свое оправдание?
– К сожалению, у Типтона нет ни брата, ни симпатичного кузена.
Сэр Томас стукнул по подлокотнику дивана.
– Раньше ты была такой милой, послушной девочкой. Что же произошло? – не отступал он.
Типтон наматывал на палец локон жены.
– Насколько я понял, расположения Уинни ищут толпы кавалеров?
– Большинство из них настоящие грубияны.
Девона наслаждалась вниманием супруга.
– А как же лорд Невин? – поинтересовалась она.
Уинни пронзила сестру сердитым взглядом. Но отец тут же отмахнулся от предположения младшей дочери.
– Этот юнец станет хорошим мужем. У него приятная внешность, титул, да и деньги водятся, насколько мне известно. Всю картину портит герцог. Он приходил ко мне. Тебе известно об этом?
Эта новость ошарашила Уинни.
– Лорд Невин приходил к тебе? И ты ничего мне не сказал? Чего он хотел?
– Успокойся. Как по мне, ты слишком бледна, – произнес сэр Томас. – Невина не было. Приходил Рекстер. Он готов сесть и обсудить ваши отношения с его сыном.
Уинни стало душно. С каждой фальшивой нотой ее раздражение росло.
– Между мной и лордом Невином вышло недоразумение, – пробормотала она сквозь зубы.
– Но…
Что-то в лице сестры заставило Девону прикусить язык. Все, что Уинни съела на ужин, забурлило внутри – ей стало дурно. Если она будет сидеть сложа руки, семья выдаст ее замуж за Невина. Он достойная партия, но не для нее.
– А как же Милрой? – вмешался Типтон. – Ходят слухи, что он преследует Уинни.
Задавая этот вопрос, хозяин дома не сводил глаз со свояченицы. Не было ни малейших сомнений в том, что ему прекрасно известно: Кинан испытывает к ней интерес.
Девона задумалась.
– Рейн, мистер Милрой – это тот джентльмен, которого представила нам на маскараде тетушка Молли?
При упоминании этого имени лицо сэра Томаса стало пунцовым от негодования.
– Кинан Милрой! – бушевал он. – Как странно, что ни ты, ни твоя тетушка не упомянули о том, что вы с ним встречались. И как он посмел к тебе подойти?
