Затем лисонька чуть помолчала и добавила:
— И наглость Тенеана. Он ведь совершенно не боялся тебя потерять. У него не зародилось даже тени сомнений, что ты разорвешь помолвку. И после всего он все равно попытался тебя вернуть, пусть и таким странным образом. Смекаешь?
— Стевен Тенеан — злокозненный артефактор? — я поперхнулась смешком, — нет, он не слабак, но и не артефактор.
— Он нет, — она выразительно посмотрела на меня, — а его отец? Или дед? Или Тенеаны знают это чудо-мастера, чтоб ему все аукнулось и откликнулось. Как там у вас по контракту? Старший ребенок берет фамилию Тенеан, а младший — Конлет, верно?
— Конечно верно, мы же вместе контракт изучали. Я единственный ребенок в семье и я должна дать жизнь двум мальчикам, иначе фамилия Конлет исчезнет. Ну или отцу придется сделать ребенка на стороне, а это не особенно поощряется.
— Вот только магически одаренными мальчиками не разбрасываются, — мягко напомнила Нольвен. — Одаренных бастардов принимают в род и дают им право на фамилию. А тут раз и такая щедрость.
— Стоп, — я махнула рукой. — Стоп. Мы сейчас договоримся до какого-нибудь безумия. Надо дождаться выходных и вывалить все это на Меру. Она крепкая, выдюжит и что-нибудь подскажет. К тому же у нее наверняка будут новости. Давай-ка спать.
Кое-как убедив Лилея, что порядочные цветы спят все же на подоконнике, а не на подушке, я пожелала Нольвен доброй ночи и улеглась в постель. Вот только посеянные доброй подругой сомнения все не оставляли меня. Ведь правда, когда род оказывается на грани, единственной наследнице ищут такого мужа, который согласится взять фамилию рода. И все дети достаются исчезающей семье. Или же, если не получилось, то два рода могут слиться в один, Конлет-Тенеан. И еще вариант — если исчезающий род богат, то выкуп за одаренного мальчика будет просто катастрофическим! У нас же в брачном контракте никаких выплат ни в одну из сторон прописано не было. И тогда мне это казалось хоть и странным, но все же нормальным. Ведь преподнесено это было как: «Потому что мы все одна семья и не стоит измерять родную кровь в золотом эквиваленте». Сейчас это кажется пугающим…
— Пссс, пссс!
— Ты же спала, я слышала, как ты сопишь! — возмутилась я.
— Я обеспокоилась и сон ушел, — отозвалась из темноты подруга.
На подоконнике заинтересованно осветился Лилей. Я же приподнялась на локте и вздохнула:
— Почему мне кажется, что твое беспокойство мне не понравится?
— Я тут подумала, а вы, два, мгм, скромных и приличных человека, — тут Нольвен проворчала в сторону, — вот только откуда скромность у боевого мага?! Ну да не важно. В общем, вы договорились о следующей встрече?
Я только цокнула:
— Тебе и правда пора спать. Ну конечно мы еще встретимся!
— Да ладно?! — в голосе подруги было столько скепсиса, что я поспешила ее успокоить:
— Ну разумеется! Завтра утром, на завтраке, мы все встретимся. Спи уже.
В ответ раздался такой звонкий шлепок, как будто моя лисонька хлопнула себя по лбу. Иногда она так выражала свое отношение к постыдно-глупым ситуациям.
— Мне стоило догадаться, — проворчала она. — Доброй ночи.
Лилей погас, и я, прикрыв глаза, все же уплыла в сон. Чтобы утром встать совершенно не выспавшейся.
— Так, берем платки, — коротко распорядилась Нольвен. — Нам сегодня в парке прятаться.
А мне вдруг пришло в голову, что можно было бы уйти в скрытый сад. Это было бы ужасно подло и не спортивно, зато…
«Вернись на землю», одернула я сама себя. «И не позорься. Мешать чувства со всем остальным — последнее дело».
Собравшись, я, на всякий случай, убрала платок не в сумку, а в скрытый карман. Заволновавшийся Лилей уменьшился и, сменив окрас, робко стрекотнул.
— Залезай, — вздохнула я. — Но не высовывайся, ясно? Мы будем отстаивать тебя до конца, но, знаешь, если тебя опознают…
Цветок задрожал и Нольвен, укорив меня взглядом, проворковала:
— То мы снова тебя украдем. Только будем умнее и оставим на твоем месте огромное выжженое пятно. Идем?
— Идем, — кивнула я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Когда мы вошли в столовую — не опоздав, что, кстати, весьма и весьма примечательно — на нас обернулась добрая четверть студентов. Четверть, потому что младшекурсникам все было ровно, они едва успевали дышать, и на завтраке поглощали снедь не проснувшись. А вот остальные… Эти самые остальные смерили нас с Нольвен жадными взглядами и яростно зашушукались. Так-так, и чего же мы не знаем?
— Они шли за едой, а из-за угла за ними подглядывал коварный подвох, — проворчала Нольвен и взяла поднос, — на что ставишь?
— Я забыла тебе кое-что сказать, — виновато отозвалась я.
Моя лисонька только тяжело вздохнула:
— Ты б что ненужное забыла.
И я тут же поспешила оправдаться:
— Для этого подвоха рановато.
— М-м-м, а я-то думала, чего мне этим утром не хватает? — Нольвен сцедила зевок в кулак и фыркнула, — всплеска адреналина. Я так понимаю, здесь ты ни о чем говорить не будешь?
А я, оглядевшись и поняв, что кроме нас у раздачи никого нет, негромко шепнула:
— Как я поняла, Вайрин готовит для нас подарок. Вручение приурочено к первому этапу. Мне тонко намекнули, что стоит выложиться на полную, как будто я и без того не собиралась из юбки выпрыгнуть.
— Из юбки лучше не выпрыгивай, — хихикнула Нольвен, — зрителей много будет, да и капитан не оценит.
Забрав свои подносы, мы устроились за столом и моя лисонька спросила прямо:
— Что это сейчас было? Если б я знала, что нам окажут такое внимание, так приоделась бы. Или хоть пару пуговичек на блузке расстегнула. Обидно, столько взглядов и все мимо, все мимо.
— Доброе утро, — мягко улыбнулся Дрегарт, когда я села рядом с ним. Засмотревшись, я едва услышала ответ Волькана:
— Сегодня практика скрыта. Все ждут, как вы опозоритесь. И я.
— Если не боишься, то давай прятаться втроем, — широко улыбнулась Нольвен. — Есть у нас кое-какой опыт…
Парнишка задумчиво посмотрел на нас и, вздохнув, покачал головой:
— Нет, не буду мешать. Я в скрыте отвратителен. И дело не только в магии — как только нужно замереть, не шевелиться, не дышать, я сразу начинаю чесаться, как шелудивый, чихать, теряю равновесие… В общем, лучше без меня.
— В таком случае, лучше с тобой, — тут же возразила я. — Представим, что это не урок, а турнир. Мало ли нам доведется использовать скрыт? Все же не меняется только круг дуэлей, а остальное под большим вопросом. Нас может ждать и полоса препятствий, и лабиринт с головоломками. А может и прятаться придется.
— Мы целители, — вступила Нольвен, — и не владеем вашими способами. Но имеем свои придумки.
— Я могу скрыть всех, — спокойно произнес капитан, — но за практику вы получите крайне отрицательную оценку. И, скорее всего, еще и дисциплинарное взыскание.
— В скрыте и я хорош, — усмехнулся Филиберт и его брат тут же рассмеялся:
— Однажды он так хорошо скрылся, что заявленными средствами профессор его найти не смогла. Но свое «отлично» он не получил, потому что уснул и по сигналу не вышел.
— Заявленными средствами? — нахмурилась Нольвен.
— Сейчас мы, если не говорить о некоторых, — Фил кивнул на Дрегарта, — умеем скрываться от пяти поисковых заклинаний. Сегодня профессор будет использовать все пять и, в конце занятия, шестое, которые мы будем разбирать на других парах. Если вдруг кто-то укроется и от шестого, то получит билет на дополнительные занятия.
— Не то чтобы я считала, что наш скрыт достаточно хорош, — нахмурилась Нольвен, — но можно ли отказаться от этой привилегии?
По глазам Фила было ясно, что таких дураков нет. Но его брат понял к чему ведет лисонька и спокойно сказал:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Можно попросить об отсрочке, чтобы занятия и тренировки во имя турнира не смешивались.
— От занятий с профессором Эльраваран ни одна из вас не отказалась, — прищурился Филиберт.
— Что странно, — ехидно поддел его Гарт, — девочки ведь целительницы, им бы боевку дополнительно, да практикум по атакующим проклятьям. Чтоб не лечили, а добивали.
