Активная внешняя политика
Фигурой, часто появлявшейся на финских телеэкранах, естественно, был президент Кекконен. Его пребывание у власти совпало с распространением телевидения, и президент сумел извлечь немалую выгоду из нового средства массовой информации. Еще в молодости Кекконен охотно писал статьи, а также был автором других публикаций, а с годами его способность выгодно подать себя развилась – в частности, благодаря активному участию в политических радиодебатах, которые стали устраиваться после Второй мировой /193/ войны. Пиаровская выучка в школе СМИ дала свои плоды. Высокий, подтянутый Кекконен обладал четкой дикцией и к тому же владел искусством коротко и понятно излагать свои мысли. Этим редко отличались его конкуренты в политике: у одних внешность была слишком заурядной, другие с появлением телекамер зажимались и не могли выдать мимоходом ни одной реплики.
Число внешнеполитических инициатив Кекконена заметно возросло после того, как весной 1962 г. его избрали на второй срок со столь убедительным числом голосов, что ему больше не было нужды опасаться конкуренции во внутренней политике. Также в целом положение вещей благоприятствовало укреплению внешнеполитического профиля Кекконена. Два кризиса – Берлинский и Кубинский (Карибский) – крайне обострили в 1961–1962 гг. отношения между обеими сверхдержавами. Все больше людей осознавало, что человечество может погибнуть, если их соперничество перерастет в глобальную ядерную войну. Это удерживало оба лагеря в рамках разумного, создав ситуацию равновесия террора в Европе. В то же время усиливался политический нажим сверхдержав на страны «третьего мира», по мере исчезновения старых, колониальных форм владычества.
Однако равновесие террора ни в коей мере не сдерживало гонку ядерных вооружений сверхдержав. Поэтому во многих странах мира получила распространение концепция безъядерных зон. Весной 1963 г. надежды на образование таких зон выразили главы Югославии и Мексики, осознававшие, насколько уязвимы будут их страны в случае атомной войны. В мае того же года их инициативу использовал Кекконен, официально предложив создать безъядерные зоны также в Скандинавии. В других Скандинавских странах его предложение не вызвало большого энтузиазма, так как оно было несовместимо с членством в НАТО Дании и Норвегии, предполагавшим готовность отразить ядерный удар в случае войны. Сдержанной была и реакция шведского правительства: в Швеции считали, что подобная зона должна включать также часть территории Советского Союза, имевшего ряд крупных военных баз в Прибалтике.
Кекконен, конечно, осознавал, что ни Дания, ни Норвегия не могут выйти из НАТО. Равновесие Северной Европы в сфере политики безопасности вплоть до 90-х годов основывалось на порядке вещей, возникшем в конце 40-х. Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Финляндией и СССР уравновешивался более строгим нейтралитетом Швеции, а также /194/ датско-норвежским участием в НАТО. Любые перемены в этом порядке, несомненно, повлекли бы утрату внутрискандинавского равновесия. Несмотря на это, Финляндия и в последующие годы «холодной войны» поднимала вопрос о превращении Скандинавии в безъядерную зону. Обществоведам не удалось выяснить, что именно стояло за этими противоречиями, но многое говорит за то, что упорство Кекконена коренилось в хитром расчете. Поддерживая доктрину о безъядерной зоне, правительство Финляндии пыталось уменьшить риск того, что СССР в связи с войной сверхдержав потребует военных консультаций и прав на размещение ядерного оружия в Финляндии.
Другим проявлением сознательного повышения рейтинга Кекконена стали его утверждения второй половины 60-х годов о том, что Финляндия проводит активную политику нейтралитета. Эти утверждения не противоречили обязанностям страны по отношению к восточному соседу, так как страна, согласно Договору о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, стремилась оставаться в стороне от противоречий между интересами великих держав. Вначале подмостками для этой политики нейтралитета стала штаб-квартира ООН в Нью-Йорке. Там Финляндия могла конструктивно высказываться о кризисах «третьего мира», не особенно рискуя вызвать раздражение СССР. В конце 60-х Финляндия все же получила шанс продемонстрировать, что ее активная политика нейтралитета может принести выгоду также в деле европейской безопасности. Вторжение сил Варшавского договора в Чехословакию в 1968 г. повредило репутации Советского Союза на Западе. Чтобы уравновесить ситуацию, Москва весной 1969 г. выступила с предложением организовать конференцию по безопасности для всех стран Европы и заключить договор, который бы стабилизировал отношения и закрепил политическое раздвоение, образовавшееся в Европе после подписания в 1947 г. Парижского мирного договора.
Предложение было адресовано всем европейским государствам. Поэтому Кекконен получил возможность активно действовать, не рискуя сразу же подвергнуться обвинениям в том, что он является рупором Москвы. Вскоре президент сформулировал собственную инициативу, сводившуюся к тому, что стороны должны были начать подготовительные переговоры без предварительных условий, а поскольку НАТО принадлежала центральная роль в этом деле, к участию в переговорах приглашались также Соеди- /195/ ненные Штаты и Канада. В то же время Финляндия предлагала выступить в роли координатора переговоров и организатора самой конференции в верхах. Инициативу Кекконена одобрили обе сверхдержавы, так как она соответствовала их параллельным планам по проведению взаимных переговоров об ограничении ядерных вооружений. Тотчас же начались приготовления. Шесть лет спустя великая мечта Кекконена сбылась: в Хельсинки собрались главы почти всех европейских государств, чтобы подписать Заключительный акт Общеевропейского совещания по безопасности и сотрудничеству (ОБСЕ).
Путь к этому был долгим и включал преодоление многих спорных вопросов европейской политики безопасности и отношений между сверхдержавами, Самыми крепкими орешками были вопрос о Германии, а также продолжавшиеся одновременно с совещанием переговоры великих держав о разоружении, которые отражались на всех остальных крупных сферах международной политики. Вторжение сил Варшавского договора в Чехословакию в 1968 г. было вызвано подозрениями Москвы в том, что государства – сателлиты СССР пытаются отделиться от блока соцстран. Чтобы опровергнуть мнение о том, что ФРГ постоянно ратует за воссоединение обеих Германий, канцлер ФРГ Вилли Брандт заключил в 1970–1971 гг. договор с СССР, Польшей и Чехословакией, в котором признавались послевоенные границы указанных государств. Это проложило путь стабилизирующему соглашению между четырьмя оккупационными властями Берлина, выработанному в сентябре 1971 г. В данном соглашении Западный Берлин был однозначно признан частью Западной Германии, то есть Федеративной Республики Германии. Чуть более полугода спустя сверхдержавы договорились об ограничении количества ядерных боеголовок. Это благотворно отразилось на Общеевропейском совещании по безопасности, проходящем под руководством Финляндии.
Частью этих приготовлений было заключение Финляндией в январе 1973 г. дипломатических отношений с обеими Германиями. Таким образом, репутация Финляндии как нейтрального участника европейской политики безопасности укрепилась. В том же году началась работа над текстом Заключительного акта, состоявшего из трех разделов. Во-первых, стороны совместно признавали существующие политические границы Европы, что означало окончательное закрепление раскола Германии надвое. Во-вторых, были сформулированы принципы сотрудничества в торговле, ис- /196/ следованиях в области техники, а также в сфере охраны окружающей среды. В-третьих, все европейские страны обязывались заботиться о качестве жизни своих граждан и об их возможностях заниматься свободной гражданской деятельностью. Последнее впоследствии дало Соединенным Штатам шанс критиковать Советский Союз за нарушение прав человека.
Активное участие финского государственного руководства в создании ОБСЕ коренилось в осознании того, что деятельность организации служила также делу Финляндии. Страна получила возможность укрепить свой нейтральный статус. Одновременно разрядка международной напряженности облегчила Финляндии обеспечение своих торговых и политических интересов на Западе. Осенью 1973 г. был заключен выгодный договор с ЕЭС о свободе торговли, гарантировавший финляндской бумажной индустрии рынки в Западной Европе, а также в целом стимулировавший экономическую интеграцию страны с Западом. То, что ЕЭС пошло Финляндии навстречу, объяснялось стремлением крепче привязать экономику страны к западному лагерю. Надо отметить, что данное обстоятельство не афишировалось, учитывая щекотливые отношения Финляндии с восточным соседом. Ранее Кекконен уже усыпил недоверие СССР, заключив аналогичный договор с блоком соцстран, но экономическое значение этого договора было значительно меньше.
