лидер, который не будет отвлекаться на жену-алкоголичку.
— Ты сейчас говоришь о своей сестре, — напомнил ему я и принялся одеваться.
— Поэтому и поступил так, — ответил он. — Знаю, о чём говорю.
— Серёг, это было неправильно, — я остановился и посмотрел ему прямо в глаза. — Теперь её точно невозможно будет остановить. А ты, — я перевёл взгляд на Кристину, — мне казалось, ты гораздо умнее и выше всего этого.
— Глеб…
— Нет, я не хочу так, — отстранился я от её объятий. — Мы поговорим, когда я вернусь.
Глава 21
Дела семейные и необходимые
После того как я покинул кабинет, оставив в полных непонятках Кристину и Есенина, к точке сбора не пошёл.
Внутри всё кипело. Стыд и чувство неловкости отступили, теперь я ощущал злость и обиду. В первую очередь, конечно, на себя, но друзей тоже не забывал. В мыслях я костерил их самыми последними словами, и это помогало не перерасти эмоциям в гнев.
— Вика, стой! — крикнул я, когда вдалеке замаячила её пошатывающаяся фигура.
В ответ, как и всегда в последнее время, я увидел средний палец, небрежно брошенный через плечо, за спину. Да, возможно, на этот раз знак презрения к моей персоне был обоснован, но нервной системе такое объяснение совсем не подошло.
Гормоны ворвались в кровь, эмоции зашкалило и произошло то, чего я ещё в своей жизни не делал.
Мир вдруг изменился, наполнился красками, словно я рассматривал его сквозь разноцветное стекло. Подсветило даже дома, камни, растения, пространство вокруг, проходящие мимо люди — всё это имело свой цвет и оттенок. А затем моё желание — поскорее догнать Вику, вдруг исполнилось и довольно странным, неординарным образом.
Я практически мгновенно переместился по прямой и едва смог удержать равновесие, когда достиг конечной точки. Словно тугой поток ветра подхватил меня и швырнул на несколько метров вперёд, а затем вдруг иссяк, оставив балансировать на носочках. И это было удивительно, ошеломляюще…
На время я даже потерял дар речи и забыл, что собирался сказать своей жене. Хотя это уже не факт.
Не уверен, что после увиденного она захочет быть со мной в дальнейшем. Но, чёрт возьми, я тоже человек и у меня есть чувства, эмоции, потребности. Я тоже потерял сына, вот только в отличие от Вики, ещё и любящую жену, а вместе с ней и поддержку.
Злость вновь накрыла меня с головой. Я сделал пару шагов, догоняя девушку, и резко развернул её к себе, наверняка при этом больно схватив за руку. Вика даже зашипела и попыталась вырваться.
— Пусти меня.
— Заткнись! — рявкнул я и совершил второй поступок, который до сего момента никогда себе не позволял.
Наотмашь я влепил ей хлёсткую пощёчину. Видимо, последние месяцы тренировок сделали своё, потому как вроде несильный удар заставил её ноги подкоситься. Но я всё ещё с силой сжимал её плечо, что помогло ей удержаться на ногах.
— Ты… Ты!.. Ненавижу тебя! — выкрикнула она и замахнулась квадратной бутылкой с виски, явно собираясь опустить её на мою голову.
И тут меня окончательно накрыло, тормоза сорвало, и я перестал сдерживать силу. Не грубую, мужскую — гораздо хуже. В ход пошли аномальные способности.
Вику подняло над землёй, бутылка выскочила из рук и с характерным звоном разлетелась на мелкие осколки, ударившись о стену. А я вновь увидел мир в разных цветах и оттенках.
И вот сейчас, глядя прямо на свою жену, я смог рассмотреть всё, что происходило у неё внутри. Не в душе́, конечно, эти материи вряд ли могут быть подвластны человеку. Но вот физические процессы были явными, очевидными, словно в мои глаза вмонтировали аппарат МРТ, только гораздо лучшего качества.
Я отчётливо видел, как часто бьётся её сердце, как с каждым его ударом, надпочечники выбрасывают в кровь адреналин. Алкоголь, что плещется в желудке Вики, и как он постепенно впитывается слизистой, и точно так же небольшими частицами проникает в кровеносную систему, отравляя всё вокруг.
Он выглядел внутри организма чем-то чужеродным, чёрным, будто яд, проникающий всюду и обесцвечивающий жизненные процессы. Печень казалась опухшей, уставшей от постоянных атак, будто её долго и упорно били. Из-за этого во многих местах застоялась желчь, тёмно-коричневой массой она сдерживалась в протоках, перекрываемая буграми отёков.
Мозг выглядел не лучше, многие его участки из ярких, солнечных, сделались серыми, а в некоторых местах уже начали приобретать чёрный оттенок. Всё её тело выглядело так, будто ему уже пятый, а то и шестой десяток лет.
Внутри меня всё сжалось, словно я лично ощутил эту боль, этот яд, что проникал в каждую клетку.
Хватило мгновения, для принятия решения и я сконцентрировал все свои силы на этой черноте. Одной рукой продолжал удерживать тело Вики в воздухе, а второй подхватил весь яд и потянул на себя.
Её визг ударил по ушам и эхом разлетелся по улицам города, тем самым привлекая ещё больше зевак. Впрочем, их и без того хватало, достаточно было моей пощёчины, чтобы жители города замерли и с любопытством уставились на происходящую семейную драму.
Несколько человек решили, что я собираюсь убить свою жену, столько боли вырвалось с её криком. Они поспешили на помощь княгине, но я не позволил им помешать мне.
Хватило лёгкой волны, которая отбросила их от нас на пару метров. Новых попыток больше никто не предпринимал.
А я продолжал тянуть из Вики черноту, и она подавалась. Вначале девушка покрылась испариной, будто мы находимся не на открытом воздухе, а в жаркой парной. Пот струйками стекал с её лица, а затем Вику вырвало.
Алкоголь выходил из организма всеми доступными путями, не смея сопротивляться моей силе. Мне было плевать, что её джинсы намокли в районе ширинки и даже резкий, отвратительный запах дерьма меня не смутил, я продолжал выдавливать из её организма весь яд, что скопился за год интенсивного употребления алкоголя.
Вначале розовыми, здоровыми тонами окрасилась печень, затем кишечник, он как раз освободился от лишнего, естественным путём. Вскоре кровеносная система засияла алыми, нормальными цветами, а спустя ещё немного времени, мозг вспыхнул ярким, солнечным светом.
Я аккуратно опустил Вику на землю, и она тут же стала заваливаться на ослабевших ногах. Я успел подхватить её на руки и, несмотря на отвратительный запах, который исходил от её тела, понёс домой.
Квартира, которая прежде сияла чистотой, сейчас напоминала бомжатник. Вещи разбросаны по полу, запах спёртый, ещё и полумрак от вечно задёрнутых штор. Потому скидывать обувь я не видел никакого смысла, так и прошёл в ванную с Викой на руках, оставляя на полу грязные следы. Уложил её внутрь и принялся стягивать грязную одежду.
Девушку бил озноб, видимо, интенсивное потоотделение знатно снизило температуру тела. Она не сопротивлялась, напротив, смотрела мне в глаза умоляющим взглядом, стучала зубами, но не произнесла ни звука.
Я выбрался в коридор и щёлкнул клавишей выключателя, что отвечал за пуск дизельного генератора в подвале. Выждал немного, проверил наличие электроэнергии и запустил накопительный нагреватель воды, а затем взял с кухни нож и вернулся к Вике.
Нет, я не собирался её убивать, просто не видел другого способа стянуть с неё грязное тряпьё. Его проще разрезать и выбросить к чёртовой матери. Чем я сразу и занялся.
Вику затрясло ещё сильнее, но она даже не подумала прикрыться и уж тем более сопротивляться. А я выждал ещё пару минут и пустил воду. До кипятка ей, конечно, далеко, но чуть тёплая она уже стала. Этого будет достаточно, чтобы смыть с неё размазанное по ногам дерьмо и липкий пот.
— Глеб, ты где, мать твою⁈ — нетерпеливо прошипела рация на поясе, голосом Толи. — Нам уже пора выдвигаться.
— Перенеси на завтра! — резко ответил я.
— Я не понял, что, значит, перенеси? — переспросил Толя.
