На дисплее, что был на рукаве скафандра, а теперь на рукаве бронекостюма, отображалась ноосфера, где отображалась отметка направления местоположения товарища.
Отбиваясь от агрессоров акустической пушкой, молниями и врукопашную, совместно с товарищами, капитан продвигался вперёд.
Пацифистский десант, похоже, побеждал, переломив ход сражения. Разящие молниями пришельцы не добавляли боевого духу противнику, а обороняющимся, судя по всему, ещё как добавляли.
Эдуард и капитан встретились на одной из узких улочек этого уютного квартала города, несколько, правда, подпорченного битвой. Подойдя быстрым шагом к капитану, Эдуард, сняв шлем, раздражённо возмущался:
— Санёк, вы что? Нам необходимо обезопасить себя, как минимум, установить здесь менее агрессивное правительство, а вы всё испортили, идеалисты безмозглые! И кстати-сам ты долбоёб!
Капитан тем временем тоже снял шлем, затем, осмотревшись, заметил какое-то заведение, вроде кабака, и, жестом пригласив товарища, направился туда.
В заведении были деревянные низкие и на вид очень крепкие столы, стулья и табуреты. Но потолок достаточно высокий, чтобы великаны-пришельцы смогли выпрямиться в полный рост.
— Присаживайся, что ли — сказал капитан, и сам сел за стол на табурет возле самой стены, облокотившись на стену и вытянув ноги. Шлем положил на стол, достал флягу, сделал глоток. Эдуард сел напротив, тоже на табурете, облокотившись на стену и вытянув ноги, тоже достал флягу и сделал глоток. Капитан тем временем заговорил:
— Вот ты говоришь, что мы идеалисты. А знаешь ли ты, что такое идеализм?
— Идеализм, ну… Когда не реалистично смотришь на мир, идеализируешь всё…
Капитан разочарованно мотнул головой и пояснил:
— Идеализм — это философская концепция, в которой постулируется, что сознание первично по отношению к материи.
Эдуард понимаючи покачал головой.
Капитан продолжил:
— То есть, в соответствии с идеализмом, грубо говоря, главное — это идеи, мысли, характеры, то есть — сознание, все же прочие, объективные обстоятельства — это так, фон…
— Для философствования, конечно же, самое время… — саркастично подметил Эдуард.
— Да — серьёзно согласился капитан, — Так что, мы похожи на идеалистов? — спросил он.
— Ну да. Вы игнорируете то, что туземцы иной формы жизни, а значит, они будут стремиться нас уничтожить.
— И кто здесь идеалист?! — удивился капитан, разведя руками.
Эдуард пояснил:
— Мы не можем питаться одной пищей, и будет борьба за жизненное пространство.
— Может и будет — согласился капитан, — А может и нет. Это знаешь, от чего зависит? От материальных условий, внезапно! В противоположность идеалистической философии есть философия материалистическая. То есть, материя первична по отношению к сознанию. Сознание всего лишь феномен материи. Под материей, как ты понимаешь, подразумеваются любые объективные обстоятельства. У всего есть причина. И, таким образом, даже свободы воли не существует: мы все всего лишь биороботы с программами поведения, которые меняются в зависимости от объективных обстоятельств. Свобода выбора — иллюзия. Может, не очень радужная картина мира, но в неё, так уж вышло, идеально вписываются все научные данные. В отличие от идеализма, в ней нет места никакой мистики, никаким духам, никакому богу или богам, разве что тоже порождённых материей…
Эдуард понимаючи покачал головой.
— Может быть, стоит взглянуть на всю эту ситуацию с позиции материализма, как думаешь? — продолжил капитан, — Что мы имеем? Огромная планета, места и ресурсов хватает. На островах поселились пришельцы, основали государство, даже два. Коренные аборигены обладают некой особенностью, из-за чего невозможно питаться одной и той же пищей с пришельцами. Ну, и что? Что пошло не так?
— Ну… Инстинктивная неприязнь к чужим…
— Не знаю, как у туземцев, а у людей нет инстинктов. И это всё ещё идеалистический ответ. Объяснение через сознание без обозначения причин. А может быть, для этого есть какие-то материальные предпосылки? Подумай, какие объективные обстоятельства могли к этому привести?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну вот именно это — пища разная. Поэтому в долгосрочной перспективе стороны не видят способа мирно уживаться.
— У разных землян тоже бывает несовместимый рацион: у кого аллергия, у кого диабет, у кого непереносимость лактозы. К тому же, северяне вполне себе уживаются, даже несмотря на то, что они беднее, и у них большая часть года зима. Так в чём же проблема? На объективные обстоятельства смотри. Почему стороны не видят способа мирно уживаться?
— Ну… Король что-то такое говорил о том, что не хватает ресурсов и жизненного пространства, перенаселение намечается, и поэтому нужна экспансия…
— Вот, уже лучше — капитан одобрительно кивнул, — Однако же площадь поверхности Евы — двадцать миллиардов сорок миллионов квадратных километров, при этом суши половина этой площади, и она намного богаче всеми полезными ископаемыми, чем Матушка-Земля, включая нефть и редкие элементы. Климат, конечно, сухой, но у водоёмов с этим проблем нет, а с развитием технологий воду можно добывать скважинами из больших глубин, а ещё использовать циклично. На Земле же так делали уже столетие. Да пусть сюда явятся ещё сто тысяч цивилизаций со всей галактики, а лучше и из других, как по мне, места всем хватит! Наша Земля несравненно беднее, а как мы там жили? Ещё и космос осваивали. Притом народу на квадратный метр страшно подумать сколько. Так тогда почему им всё-таки нужна экспансия? Почему не хватает ресурсов?
— Да не знаю! Может быть и те, и другие просто боятся чужаков, только и всего! Вот и пытаются бить на упреждение…
— Эдуард, блять! — капитан стукнул кулаком по столу.
— Ладно, ладно! Я понял: материализм — наше всё. Почему же не хватает ресурсов… Может, не рационально используют?
— Да, скорее всего — кивнул капитан, — Подумай. Они сами об этом говорили. Откуда необходимость в так называемой экспансии?
— С экономикой что-то не то?
— Что именно?
— Да не знаю я! Может, кто-то там у них хапает себе слишком много!
— Наконец-то правильный ответ — капитан облегчённо вздохнул, — И это материалистический ответ. Что ты так долго не мог допереть? Там эксплуататорское общество, очевидно же! Одни во дворцах жируют, а большинство существуют в халупах и батрачат с утра до ночи! Как ты мог этого не заметить?!
— Ну не то, чтобы я этого совсем не заметил, просто неужели это настолько важно? Разве это не естественный этап развития цивилизации?
— Естественный-то он, конечно, естественный, прямо как каннибализм, убийства на почве ревности или ксенофобии, болезни, детская смертность, загаживание природы и прочие замечательные органик-натуральные без ГМО вещи… Важно ли это? Ну, как тебе сказать… Наша цивилизация из-за это не досчиталась, по меньшей мере, много сотен миллионов замечательных людей, погибших в войнах; просто убитых; самовыпилившихся, не вписавшись в рынок или спятивших на работе; умерших от болезней или травм, вовремя не получив адекватной помощи; погибших из-за экономии на безопасности; откинувшихся от недоедания или от переработки. Неизвестно, сколько сотен лет развития мы потеряли. Неизвестно, сколько природных ресурсов было израсходовано впустую. Неизвестно, сколько прекраснейших продуктов труда было уничтожено из-за того, что у нуждающихся не было денег, чтобы купить их. Всё приносилось в жертву священной частной собственности, она превыше всего. Мы стали забывать на чём стоит наше благополучие. Сперва пандемия, экономические кризисы один хуже другого, экологические катастрофы одна за другой и, наконец, войны одна кровопролитнее другой — и до самых упоротых начало доходить, что только глобальная плановая экономика способна противостоять подобным угрозам, а ещё прекратить ежедневный выброс тысяч тон мусора и чудовищный перерасход ресурсов; и только уничтожение частной собственности открывает дорогу к звёздам. Возможно, в последний момент спохватились, ещё немного — и человечество вымерло бы, как тупиковая ветка эволюции.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
