Читаем без скачивания Психология любви и секса. Популярная энциклопедия - Юрий Щербатых

В плане лучшего понимания любви интересны работы американского психолога Зика Рубина, который предложил свою методику предсказания развития взаимоотношений влюбленной пары на основе двух мотивов: любви и расположения, т. е. он разделил «люблю» и «нравится». Уже в обыденной речи «любовь» и «расположение» различаются не только количественно (любовь как высшая степень расположения), но и качественно. В «расположении» преобладает оценочный момент. Нравиться может только тот, кто обладает какими-то положительными или желаемыми качествами (в данном случае не важно — реальными или воображаемыми). А в любви это необязательно. Любовь — не расположение, а напряженная потребность в данном человеке, страстное желание обладать им, заботиться о нем, быть ему нужным независимо от оценки его качеств. Любимый может и не нравиться, а тот, кто нравится, далеко не всегда любим. Руководствуясь этими идеями, Рубин разработал две отдельные шкалы — любви и расположения, по 13 пунктов в каждой. Шкала любви включает пункты, измеряющие степень привязанности («Если мне одиноко, моя первая мысль — разыскать Х»), заботы («Если бы Х чувствовал себя плохо, мой первейший долг был бы поддержать его») и интимности («Я чувствую, что могу буквально во всем довериться Х»). Шкала расположения измеряет, насколько благоприятно испытуемый оценивает данного человека по ряду качеств (зрелость, приспособленность, интеллект, здравомыслие) и насколько он склонен считать этого человека похожим на себя. Применение этих шкал к 182 студенческим парам Мичиганского университета, связанных отношениями ухаживания, показало, что «любовь» и «расположение» действительно не совпадают, причем показатели по шкале любви позволяют предсказать вступление молодых людей в брак гораздо точнее, чем показатели шкалы расположения.

Роберт Стернберг из Йельского университета создал свою теорию любви, которую назвал триангулярной (по-русски этому наименованию соответствует термин «треугольный» — более понятный, но менее красивый и не такой загадочный). Смысл триангулярной модели состоит в том, что, согласно представлению Стернберга, настоящая любовь должна обязательно включать в себя три компонента: интимность, страсть и преданность. Эти компоненты любви можно уподобить сторонам треугольника, и в зависимости от их соотношения форма и площадь подобных «виртуальных» треугольников, символизирующих ту или иную любовь, будут различаться между собой. Интимность, по Стернбергу, является эмоциональным компонентом любви, который подразумевает близость и взаимную поддержку. Этот элемент любви, как правило, увеличивается по мере формирования отношений. Страсть является элементом мотивации и отражает сексуальную сторону любви. Стернберг уподобляет страсть наркотику, который манит людей и сулит им наслаждение, но далеко не всегда оправдывает ожидания. Как и в случае с наркотическим привыканием, внезапное охлаждение одного из партнеров может вызывать у другого «эффект отмены», проявляющийся в приступах депрессии и душевной боли. По мере развития отношений между людьми страсть на внешнем уровне постепенно уменьшается, хотя, согласно предположению автора, остается в скрытой форме в виде «позитивного потенциала». Третий элемент любви в этой модели — преданность, по мысли автора, представляет собой когнитивный (познавательный) компонент любви.

Как формируются отношения в любви?

Брать или отдавать?

Когда один человек пожаловался Аристиппу, что его возлюбленная Лайда не отвечает ему взаимностью, тот ответил: «Я знаю, что вино и рыба меня не любят, и, однако, я с удовольствием пользуюсь тем и другим».

Любовь — процесс, в который вовлечены двое, поэтому в ней можно выделить две стороны: эгоистическую и альтруистическую. С одной стороны, человек получает, с другой — отдает. Влюбленный получает радость, даже если только смотрит на предмет своего обожания, приятное томление охватывает его от простого прикосновения к ее руке, он находится наверху блаженства, целуя губы своей любимой, и испытывает ни с чем не сравнимое наслаждение, сливаясь с ней телами. Возлюбленная дарит ему целый букет удовольствий, и мир превращается в непрерывный праздник.

С другой стороны, человек и сам дарит своей любимой нежность прикосновений, дурманящую теплоту ласковых слов, рассыпает перед ее ногами все, чем владеет. Он отдает всего себя, причем отдавать при этом еще приятнее, чем получать. Для любящего человека желания другого становятся более важными, чем свои собственные.

В. А. Сухомлинский писал: «Лучше не создавай семьи, если ты эгоист. Смысл счастливой любви состоит в том, чтобы отдавать. Влюбленный в себя отдавать ничего не может, он только берет и тем неизбежно отравляет все лучшее в любви. Эгоизм здесь мешает, как физический недуг».

Немецкий философ Иоганн Фихте вообще считал, что жертвенная любовь характерна только для женщины, а мужчина, хотя и способен ее переживать, но это дается ему значительно труднее. «Хотя, — говорил Фихте, — женщина в любви становится средством, она утверждает свое достоинство тем, что делает это добровольно, из благородного своего естественного влечения, которое есть любовь. Любовь есть тогда, когда приносят себя в жертву ради другого… У мужчины первоначально не любовь, а половое влечение; вообще любовь у него не первоначальное, а приобретенное, производное, развитое лишь благодаря связи с любящей женщиной, и имеет совсем иную форму, как это мы глубже увидим далее. Любовь, благороднейшее из всех природных влечений, врожденна только у женщины; и только благодаря ей распространилась она среди людей».

Однако для некоторых сильных натур характерна другая любовь — построенная на эгоизме. Есть люди, полагающие, что любовь, особенно со стороны мужчины, означает безусловное исполнение его желаний, не отягощенных моралью, стыдом или совестью. Например, Ницше считал, что любовь всегда эгоистична, а проявление альтруизма в любви всегда противоестественно. Люди своевольные, с твердым характером избегают любви, так как боятся оказаться слабыми. В анналах истории сохранился трагический эпизод о турецком султане, который приказал казнить свою любимую наложницу, когда понял, что влюбился в нее так, что перестал смотреть на других женщин в своем гареме.

Еще один феномен из этого ряда: взгляд на любовь со стороны женщин — они не могут полюбить мужчину слабее себя, им нужен такой партнер, которому они могли бы подчиниться. Поэтому так трудно бывает современным «бизнес-леди» найти себе мужа. Впрочем, эта проблема была актуальной и раньше. Вспомните чудесную повесть Тургенева «Первая любовь», где главная героиня так определяет свои отношения с мужчинами:

«Вы не думаете ли, что я его люблю, — сказала она мне в другой раз. — Нет, я таких любить не могу, на которых мне приходится глядеть сверху вниз. Мне надобно такого, который сам бы меня сломил… Да я на такого не наткнусь, Бог милостив! Не попадусь никому в лапы, ни-ни!»

Но чего боишься, то и происходит. В повести Тургенева девушка встретила именно такого мужчину: сильного и страстного, который сумел всю ее подчинить своей воле.

Считается, что у великих натур любовь играет подчиненное положение, никогда не охватывая человека целиком. Например, Фрэнсис Бэкон в своем трактате «О любви» писал: «Можно заметить, что среди всех великих и достойных людей (древних или современных, о которых сохранилась память) нет ни одного, который был бы увлечен любовью до безумия; это говорит о том, что великие умы и великие дела действительно не допускают развития этой страсти, свойственной слабым».

Примером такого отношения к женщинам был Наполеон Бонапарт. Да, в его жизни была одна Любовь с большой буквы, страсть, привязанность, восхищение и поклонение. Действительно, его письма к Жозефине Таше де ля Пажери вошли в анналы любовной лирики, но тем сильнее было разочарование, когда Бонапарт понял, что Жозефина совершенно не любит его и изменяет ему налево и направо. После крушения его Великой Любви основным принципом Наполеона Бонапарта стало презрительное отношение ко всем женщинам.

Как известно, он был невысокого роста, не отличался родовитостью происхождения и хорошими манерами, с юности испытывал неуверенность в себе и страх перед богатыми, знатными и красивыми женщинами. Силой характера, упорством и презрением к смерти в бою он завоевал себе очень высокое общественное положение, но с юношескими комплексами справиться труднее, чем с вражеским войском. Их можно загонять внутрь или компенсировать при помощи психологической защиты, чем и занимался Бонапарт, став первым консулом, а потом и императором Франции. Страх перед женщинами трансформировался у него в презрение по отношению ко всему женскому полу и желание унизить их побольнее за все те насмешки, которые ему пришлось вытерпеть от них в юности. Посредством своего камердинера Констана он пользовался сексуальными услугами большей части женщин своего двора, причем это была не любовь и даже не влюбленность, как таковая, а способ доказать свое превосходство. Наполеону приходилось все время убеждать себя, что он не маленький корсиканский капрал из бедной незнатной семьи, а властелин Европы. Способом доказательства своей значимости он избрал войны и победы над женщинами. Вот как описывали современники «светские» манеры императора по отношению к прекрасному полу: