они с Уэсом сразу же начали обрабатывать маршрут на гору. Они снова стали командой, как это было на Клыке и Килиманджаро, быстро лазая и делая трудные переходы на сложных участках и возглавляя если не экспедицию, то хотя бы восхождение. Они начали подъем по Северной стене к лагерю II и, по мнению некоторых других участников, до конца экспедиции так и не спустились.
«Северный склон представляет трудность с первых же метров», – вспоминает Уэс. Это скальная стена, местами почти вертикальная. Скот и Уэс провесили веревки, чтобы остальные могли идти по ним на жумарах. Но поднимать продукты и снаряжение по веревкам гораздо изнурительнее, чем переносить грузы по леднику. По прибытии в высотные лагеря альпинисты могли разгрузить рюкзаки и спуститься, а могли остаться и обработать маршрут выше или выкопать снежные пещеры.
Снежные пещеры – удивительные сооружения. На установку палатки уходит значительно меньше времени, чем на рытье и обустройство пещеры, но последняя по сути почти бомбоубежище. Пещера не подвержена воздействию даже самых сильных ветров. Снег, действуя как изоляция, не дает уходить теплу. Лавины, способные уничтожить лагерь, проносятся над правильно сделанной пещерой, оставляя ее нетронутой. Хотя бури могут засыпать вход под многометровым слоем снега, пещера и все, кто в ней укрылся, останутся в безопасности. На месте лагеря II альпинисты вырыли глубоко под снегом куполообразное помещение, достаточно большое для четырех человек с провизией и снаряжением. После установки лагеря II Скотт и Уэс отправились дальше по Белому лимбу, закрепляя веревки. Недалеко от вершины снежного поля они начали рыть снежную пещеру для лагеря III. Внизу, на леднике Ронгбук, участники экспедиции действовали по собственному усмотрению, каждый сам решал, когда идти наверх и что нести и чем помогать. Кто-то считал, что ему достаточно подняться до второго лагеря, кто-то поднимал груз до лагеря III. «Это было очень опасно, – вспоминает Мелли. – Ночью лавинная опасность ниже, так как воздух значительно холоднее, поэтому мы поднимали грузы по веревкам в темноте при свете налобных фонарей. Всю ночь было слышно, как мимо пролетают куски льда. Попади хотя бы один по голове, и все, конец».
Огромные физические нагрузки, опасность и жизнь в стесненных условиях в течение многих недель начали сказываться на людях. Одни стали возмущаться тем, что Скотт и Уэс сидят высоко на стене, тогда как остальные занимаются переноской грузов. Для других сотрудничество превратилось в соревнование, поскольку они взвешивали свои шансы на попадание в штурмовую группу. Какой будет ее состав? «Мы пытаемся взобраться на гору, так что давайте просто продолжим делать то, что делаем, – так думал Уэс. – Бесполезно беспокоиться, кто поднимется на вершину, ведь мы еще далеко от нее».
Однако каждый смотрел на ситуацию по-своему, и это имело колоссальное значение. Мелли отмечала, что установка и своевременное снабжение верхних лагерей было феноменальным успехом, но у них с Уэсом были противоположные взгляды на то, как это было сделано. «Мы все время находились на разных участках на горе, – вспоминает она. – Уэс и Скотт были наверху, они много работали, обрабатывая маршрут, но мы их кормили и доставляли им снаряжение. Они совершенно не участвовали в решении логистических проблем в нижних лагерях». Другие относились к этому проще. «Для меня это не имело значения, потому что я не стремилась попасть на вершину, – говорит Лиз Никол. – Ставки были не так высоки. Просто находиться на горе было супер. Я считала, что то, как это сделал Скотт, было здорово, но другие, вероятно, считали иначе». Однако никто не мог отрицать опасность, этот факт стал очевидным, когда участники похода «Горного безумия» прибыли в базовый лагерь. Среди них были мать Скотта Ширли Фишер и отец Мелли Хэнк Рейлинг. Обычно такие факты редко фиксируются историками гималайских экспедиций, поэтому нельзя исключать, что это первый случай, когда мать руководителя экспедиции на Эверест прибыла в базовый лагерь, чтобы узнать, как дела у ее сына.
С помощью П. Б. Тхапы, организатора экспедиций в Катманду, с которым Скотт и Уэс познакомились во время экспедиции на Фанг несколькими годами ранее, Скотт организовал трекинг в рамках экспедиции, и его мать сразу же решила поехать в Тибет. Она готовилась к путешествию в Гималаи, гуляя по полю для гольфа рядом с домом с тяжелым рюкзаком, и занималась йогой. По прибытии в Катманду, в начале шестинедельного путешествия к горе, один из ее попутчиков в шутку спросил: «Что будете делать, когда попадете в базовый лагерь, – стоять на голове?» Ширли ответила, что сначала нужно туда добраться.
Под непрекращающимися ливнями участники доехали до границы Непала, сели на автобус на границе и так, сначала на автобусе, потом на грузовике, ехали по Тибетскому нагорью, пока не кончилась дорога. Поднимаясь по леднику Ронгбук к передовому базовому лагерю, Ширли чувствовала себя нормально. «Когда я увидела Эверест… Боже мой, это сродни мистическому переживанию, – говорит она. – Это было потрясающе! Я не могла в это поверить».
Скотт спустился из лагеря III, чтобы провести несколько дней с матерью. Она сидела рядом с ним в палатке-столовой, ела рис с ячьим мясом, пила чай и изучала лицо сына, обожженное солнцем и ветром. Она разговаривала с другими членами команды и нашла их энтузиазм заразительным. Скотт вручил Ширли бинокль, чтобы она могла наблюдать за работой альпинистов на горе. И хотя Ширли ежедневно занималась йогой, в базовом лагере у нее имелось достаточно поводов для вдохновения, не прибегая к стойке на голове. «Было здорово побыть со Скоттом, лучше понять его страсть», – вспоминает она. Несмотря на то что она видела гигантские лавины и пряталась от холодного ветра, дувшего с горы, она рассматривала экспедицию как еще одно подтверждение того, что альпинизм – главное в жизни Скотта. Ширли, разумеется, знала это, но тут воочию убедилась, что восхождения – именно то, чем он хотел заниматься больше всего. «Я разделила Эверест со Скоттом. Это был невероятный опыт!»
Отец Мелли тоже получал огромное удовольствие от общения с дочерью, но его пугала опасность. «Я четырежды поднималась по Северной стене до третьего лагеря, – говорит Мелли. – И там было неприятно: сильный мороз и сильный ветер». Она также подцепила простуду, что стало сказываться на дыхании.
Хэнк Рейлинг смотрел на гору и слушал грохот лавин. Он пообщался с другими участниками экспедиции, которые, казалось, были готовы пойти на все, чтобы оказаться на вершине, а затем решил поговорить с дочерью. Мелли выслушала его опасения, подумала о своей растущей тревоге по поводу маршрута и поняла, что поднялась примерно настолько высоко, насколько могла или хотела зайти.
Экспедиция
