В издательстве «Импрессия» теперь было целых четыре человека: кроме Эвы, ее матери и бабушки, в нем работала еще Тамара. Благодаря этому временное отсутствие главы, которая преимущественно витала в облаках, было практически незаметно: Эва должна была только ставить подписи на документах. Тамара принимала посетителей и разбирала корреспонденцию, а пани Зося с пани Анной готовили к печати бестселлер номер два издательства «Импрессия». А снесла это золотое яичко… Каролина.
Лежа целыми днями на больничной койке, она имела достаточно времени для того, чтобы рыскать в Интернете. Ей надоело ходить по литературным форумам, где все еще горячо обсуждали ее книгу, иногда дело доходило чуть ли не до драки, и она вместо этого начала искать новых, еще никому не известных авторов.
Так она наткнулась на Данусю Голенбевскую и ее повесть под названием «Зачарованное».
– Эвусь, взгляни одним глазком, – попросила она приятельницу.
Сунула ей в руки рукопись и… стала ждать.
Эва приняла рукопись с улыбкой Будды на лице. Юлька крутилась у нее внутри как юла, а это каждый раз приводило будущую мать в состояние блаженного счастья.
– Эвка! Алло, Земля вызывает Эву, Земля вызывает Эву!
– Да? – заморгала Эва и перевела взгляд на стопку бумаги у себя в руках. На лице ее отчетливо читалось выражение: «Откуда это у меня тут взялось? И где я вообще?!»
– Прочитай это сейчас же, при мне, потому что, как только ты отсюда выйдешь, ты сразу забудешь, где только что была, не говоря уже о потенциальном бестселлере, который я для тебя нашла.
– Бестселлер, говоришь, – пробормотала Эва, с подозрением глядя на рукопись. – Надо же, какое совпадение: я как раз ищу потенциальный бестселлер…
– Я знаю! Все об этом знают! Когда ты время от времени возвращаешься в сознание, ты только и говоришь о новой книге и засыпаешь нас мольбами найти ее! Так вот – я тебе ее нашла! Читай!
– Ладно, ладно, что ты так нервничаешь?
– Читай!!!
Старая мельница на высоком берегу реки клонила к воде замшелую, покосившуюся крышу. Колесо из почерневшего дерева вращалось с мерным скрипом. Скрип… скрип… скрип… От века тянуло оно эту однообразную песню. Вода смеялась, как радостное дитя, перепрыгивая с камня на камень. Ветер шептал что-то в кронах раскидистых ив, еще более старых, чем мельница. Песни птиц, радующихся солнечной весенней погоде, соединялись с шепотом ветра и смехом воды и образовывали неповторимую, прекрасную мелодию.
Была суббота, вторая половина дня.
Тишину нарушил гудок автомобиля, такой чужеродный для этого места, где время, казалось, остановилось. На секунду умолкли и ветер, и вода, и птицы.
– День добрый! Есть тут кто? – раздался девичий голос со двора, но ответом ему было молчание. – Эй! Эй! Добрый день!
Стройная блондинка лет двадцати пяти остановилась перед дубовыми дверями и начала энергично стучать.
– Тетя! Дядя! Я приехала! Эй, где вы?
Ничего. Никаких приветствий и радостных восклицаний.
А ведь ее ждали. Еще вчера вечером уточняли, точно ли она приедет. Ну вот, приехала. И что?
В этот момент в кармане ее джинсов завибрировал телефон.
Только она поднесла трубку к уху, как раздался взволнованный голос Моники Яскольской, больше известной как Млынажова:
– Детка, дорогая, прости, что мы тебя не встречаем, но в деревне произошел несчастный случай, и мы все тут помогаем.
– Несчастный случай?
– Да, обрушился коровник Мацковяка, и мы спасаем, что можно спасти…
– Я помогу!
– Дорогая, нет, тут и без тебя справятся. Ты лучше иди домой – ключ я оставила в водосточной трубе – и почисти картошки на обед, она в кладовке. И к ней свиные отбивные – они в холодильнике. А мы вернемся не позже чем через час, голодные и усталые…
– Хорошо, тетя. Почищу и поставлю вариться картошку, отбивные тоже приготовлю. Только прошу, умоляю – берегите себя!
– Обещаю, Юлечка.
Связь прервалась. Юлька отбросила со лба влажные от пота волосы и тяжело вздохнула. Ее пребывание в Зачарованном начиналось как фильм Хичкока: сначала землетрясение, потом…
– Ха! – Эва просияла еще больше, хотя казалось, что это было просто невозможно. – А неплохое начало! И похоже – снова «литература для кухарок»! – Она улыбнулась злорадно, уже предвкушая рецензии. – Давай мне данные автора, я ей вышлю договор. Хотя если ты хочешь сама – то не договор, а только соглашение об авансе.
– Нет, сама я не буду этим заниматься, – Каролина покачала головой и написала на листочке адрес электронной почты автора «Зачарованного».
Эва внимательно посмотрела на подругу.
– А ты не будешь обижаться? – спросила она неуверенно, потому что надо было это выяснить до того, как она с таким энтузиазмом кинется в новый проект. – Ну, что я теперь буду раскручивать кого-то другого?
– Да ты что, Эвушка! – В голосе Каролины звучало искреннее изумление. – «Ягодка» и так без конца попадается мне на глаза. И финансовые дела мои пошли в гору, и эго мое удовлетворено. Как минимум на год.
– Да ты шутишь! Целый год ты не будешь ничего писать?! Читатели уже спрашивают, когда будет следующая! Так что давай-ка, выходи из своей больницы и сразу садись за работу, ну а если тебе тут нравится – тогда оставайся и пиши тут.
– Да уж, мне тут очень нравится, – язвительно ответила Каролина, но слова Эвы ей были приятны.
– А кстати, когда ты выписываешься?
– Послезавтра.
– Ты выглядишь гораздо лучше, чем месяц назад. Тогда я за тебя действительно очень сильно испугалась.
– Каждая химия переносится по-разному. Какая-то легче, какая-то тяжелее… – Каролина опустила глаза.
Месяц назад было действительно очень плохо…
– Но ведь у тебя… нет рецидива? – Эва смотрела на нее с тревогой. Она знала, что повторная атака лейкемии означает смерть. И шансов на спасение нет.
– Нет. – «Пока нет», – добавила Каролина про себя. – Это была поддерживающая терапия.
– И как долго она тебя будет поддерживать?
– Цикл лечения продолжается два года, месяц за месяцем в тебя вливают эту отраву. И две недели в месяц ты буквально умираешь, абсолютно беззащитная, потому что спинной мозг у тебя уничтожен. Обычный кашель, не говоря уже о гриппе, может прикончить тебя в считаные часы.
– И так каждый месяц?! То есть две недели в месяц ты живешь как обычный человек, а другие две проводишь на больничной койке?
– К этому привыкаешь, – пробормотала Каролина.
