Он взял безвольную руку девушки и склонил голову, чтобы Эва не видела в его глазах немужественных слез волнения.
Эва опустилась перед ним на колени и гладила его по волосам и лицу с невыразимой нежностью.
– Витек… Витечек… – отозвалась она наконец, потому что знала, что он ждет ее ответа. – Ты меня застал врасплох. Я не знаю, принял ты это решение обдуманно или на тебя повлияла романтическая атмосфера, которая царит на этом острове… но ты имел время и возможность подумать – дай подумать и мне… дай мне немного времени…
– Сколько захочешь. Я буду ждать. Потому что знаю, что ты согласишься. И это правильно. Потому что мы оба хотим одного и того же: большой счастливой семьи. Я буду…
– Тссс, я понимаю, – Эва приложила палец к его губам, сама чуть не плача.
Ей так хотелось крикнуть: «Да! Да! Я согласна! Ты тот единственный!»
Но она не могла. Она не была уверена, что он «тот единственный». А однажды она уже сказала это сакраментальное «да» без такой уверенности, без ощущения, что встретила свою половинку. И теперь не хотела испортить своим поспешным решением жизнь ему… и себе.
– Но колечко-то хоть примешь? – несмело спросил Витольд.
Эва взяла коробочку осторожно, двумя пальцами.
Золотое колечко украшал небольшой, красиво ограненный камушек теплого зеленого цвета – как крылышки попугайчиков на пальмах.
– Очень красивое! – шепнула очарованная Эва. – Что это за камень?
– Оливин. Он родом отсюда, с Фуэртевентуры. Я хотел, чтобы он напоминал тебе об этом месте.
– И об этом вечере, – улыбнулась Эва, надевая колечко на палец и любуясь им. Подошло оно идеально. – Спасибо, Витенька.
Она поцеловала его в щеку, а потом подумала – и слегка коснулась губами его губ, словно пробуя их на вкус… он взял в ладони ее лицо и ответил поцелуем, поначалу таким же несмелым, как ее, но с каждой секундой становившимся все более решительным и властным.
Он любил эту женщину. И он собирался добиться ее. Навсегда.
В аэропорту их ждала целая компания встречающих: мама и бабушка, Анджей и Каролина, а еще Иза. Причем последняя держала над головой плакат «Привет, страусеныш!», который насмешил Эву до слез.
Она первый раз была за границей. До замужества у нее не было денег на поездки, а когда вышла замуж за пана К. – то он ездил в отпуск в Грецию, а она тем временем надраивала квартиру. И этот первый раз был поэтому для нее очень важным – он был символом ее освобождения и независимости, в том числе финансовой. Как-никак она сама оплатила поездку!
Мечтая о подобной поездке много лет, о том, как она полетит над облаками, о теплом море, золотых пляжах и пальмах под окнами, она не могла в своих фантазиях обойти момент возвращения домой. И именно так она и хотела, чтобы ее встречали: цветами и транспарантом. Откуда узнали об этом они – те, кто ее встречал, – она не имела понятия, но возвращение домой оказалось не менее сказочным, чем вся эта неделя в раю.
Эва нечасто чувствовала себя такой важной и желанной особой, как в эту минуту.
После объятий, писков и приветственных восклицаний Эва триумфально вытянула руку перед собой:
– Смотрите, что я получила от Витека – вместе с предложением руки и сердца!
Изка тут же схватила ее за руку и поднесла колечко к глазам:
– Фантастика! – закричала она восторженно. – А что это за камень?
– Фуэртевентурский оливин. Прямо оттуда. Местный.
– А мне ты такой привезла?
– Может, я и жениха тебе оттуда привезти должна была?! Вообще-то – да, привезла. Сережки тебе привезла с оливином, – Эва улыбнулась, видя радостное и возбужденное лицо подруги. – Я всем подарки привезла, но раздам их только дома. Причем лучше всего – в моем доме. Во время приветственной вечеринки, потому что сейчас я валюсь с ног от усталости: мы в дороге с четырех часов утра.
В такси она сидела рядом с мамой. Та взяла ее доверительно под руку и шепнула тихонько в самое ухо:
– Доченька, какой он?
– Ох, мамуля…
Эва мечтательно улыбнулась, вспоминая все дни и ночи, проведенные в обществе Витольда. Особенно одну ночь.
– Ты будешь с ним счастлива? Он позаботится о тебе и ребенке?
– О себе и ребенке я вполне в состоянии позаботиться сама. А вот буду ли я с ним счастлива… Надеюсь. Я еще не дала ответа. Еще могу отступить и дать задний ход. Знаю одно: это не пан К. У него могут быть и наверняка есть другие недостатки – но он точно не такой. В самом лучшем смысле этого слова.
Мама нежно пожала ей руку и вздохнула с облегчением.
Витольд был частым гостем в Земляничном доме, но одно дело – гость, а другое – хозяин, которому не надо беспокоиться о том, что думают о нем другие домочадцы. Таким единоличным хозяином, которому наплевать на всех остальных, был пан К. И отчим Эвы. До свадьбы – тихий омут, из которого на следующий день после свадьбы вырывались на свободу жуткие черти и показывали, кто здесь главный.
Пани Анна тихонько вздохнула. Она так желала своей доченьке всего самого лучшего, самого прекрасного. Желала того, чего сама в супружеской жизни не знала: заботы, любви, нежности, ощущения безопасности и защищенности. Ну или хотя бы обычной чуткости, которую один человек должен испытывать по отношению к другому. Хотя бы. Ей не повезло. И, к ужасу матери, Эва чуть было не повторила ее судьбу, но вовремя спохватилась и успела исправить эту ошибку.
Сейчас, искоса глядя на счастливую, улыбающуюся дочь, поддерживающую рукой округлившийся живот, как когда-то много лет назад она сама, Анна, в душе молилась, чтобы Витольд оказался таким человеком, каким казался.
– Не переживай, – баба Зося взяла ее за другую руку. – Я раскинула карты. С Витеком все в порядке – ты же сама видишь.
– И у него такие хорошие, такие мужские руки… – добавила Эва, мечтательно улыбаясь. – И он такой спокойный. Если бы вы знали, что я только не творила, чтобы вывести его из равновесия, – и святой бы не выдержал! А Витольд вот справился. Я даже спальню чуть не сожгла! Нечаянно! – поспешила она заверить, видя, каким взглядом смотрят на нее мать и бабушка. – Это был тест на выживаемость. Пан К. убил бы меня еще на акуле… знаете, я напугала до истерики полпляжа, а Витольд – все такой же спокойный и невозмутимый был… Потрясающе!
– Потрясающе то, что после всех твоих этих глупостей он все еще тебя хочет! – с сарказмом заметила мать.
– Ой, но ведь все это было не нарочно и спонтанно! Черт, чем больше я старалась произвести на него хорошее впечатление – тем хуже становилось… но он все выдержал. – Эва посмотрела в окно, а потом произнесла: – Знаете, мои дорогие, что я вам скажу… этот мужчина, и я говорю сейчас о моем женихе, так же хорошо вытаскивает из ноги иглы морского ежа и занозы, как и целуется. А это основа прочного союза…
