– Точно, была! Тогда пошли есть. Немедленно! – Эва вскочила с кровати, на которую вывалила свои вещи в поисках купальника, и двинулась к дверям.
Витольд, улыбаясь, следовал за ней. Соглашаясь на эту поездку, он был уверен только в одном: с Эвой ему не придется скучать.
Во время обеда он повторил свой вопрос. Никогда раньше ему не приходилось быть столь спонтанным, чтобы сорваться с места и улететь внезапно на другой конец земли, поэтому ему было интересно, как вообще такое могло произойти.
– Так это Анджей же выиграл поездку – вот эту самую, – начала Эва, – как награду за что-то там, за победу в каком-то чемпионате мира или соревновании по бегу с яйцом – я не знаю, что именно, в подробности не вдавалась. Поездку для двоих, и он поэтому очень радовался, что поедет вместе с Каролиной, ее как раз должны были выписать из больницы, но почему-то решили задержать еще на неделю, ну и Анджей, конечно, не хотел от нее уезжать и переписал путевку на меня. Ну и на тебя. Ты хоть рад? – Она кокетливо улыбнулась ему, надеясь, что он не будет больше задавать неудобных вопросов.
– Рад, – ответил он, и это была чистая правда. Потом он задал следующий вопрос: – А теперь расскажи мне, пожалуйста, и твой шеф просил об этом тоже: зачем тебе надо было сбагрить его на неделю?
– Кого? – Эва изобразила на лице непонимание.
– Анджея. Он ведь не дурак и не очень верит в улыбку фортуны. Он отправился в туристическое агентство и в три секунды вытянул из милой сотрудницы, что пару часов назад его жена, как она представилась, некая Эва Садовская, такая маленькая шатенка в положении, купила путевку-сюрприз для своего обожаемого мужа на первую годовщину их свадьбы.
Эва молчала, уставившись в тарелку.
– Девочка моя дорогая, если ты затеваешь какую-нибудь интригу, не будь заметной, не позволяй никому себя запомнить. А ты… мало того что ты беременная – что само по себе заметно! Так ты еще счастливая молодая жена, желающая отметить годовщину свадьбы на Канарских островах. В пятизвездочном отеле – хотя, скажу прямо, богатой в этом своем ободранном полушубке ты не выглядишь!
– Мой полушубок в полном порядке! – осмелилась возразить она. – Это настоящий…
– Стоп! Стоп! – Витольд вытянул руку вперед. – Не меняй тему и не начинай рассказывать мне историю барана, который пожертвовал своей шкурой ради твоего комфорта и тепла. Отвечай: зачем ты все это придумала? зачем собиралась обмануть Анджея?
– Потому что он был усталый, – тихо ответила Эва.
Витольд ждал продолжения, но она только вяло ковыряла еду на тарелке.
– Он был усталый? И все?!
– Да. Он встает на рассвете, пашет как вол, бегает в больницу и спать ложится за полночь. Он похудел, побледнел, у него круги под глазами, он боится обвала на бирже, да еще я ему голову морочу с этим концертом.
– Концертом?
– Я не нашла донора для Каролины и хотела организовать концерт с участием Мадонны, Стинга и U2, – бубнила Эва, тяжело вздыхая. – А Анджей рассердился…
– И меня это не удивляет.
– …накричал на меня – и тогда я заметила, какой он усталый. И купила ему эту путевку. Но зная, что он ее от меня не примет, придумала эти соревнования. Вот и все.
Витольд смотрел на нее довольно долго, не отрываясь. Наконец сказал, покачивая головой:
– В жизни не встречал души более тонкой, чуткой и искренней. Спасибо тебе, Эва, что ты есть.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал.
Она вырвала руку, глядя на него исподлобья и полная подозрений, что он шутит. Но нет – он не шутил. Он тепло улыбался ей, без тени злорадства или насмешки.
И ей ничего не оставалось, как так же тепло и искренне улыбнуться ему в ответ.
Следующие дни Эва запомнила как самые лучшие и теплые в своей жизни. Причем, когда она говорила «самые теплые», она имела в виду нечто большее, чем просто температуру воздуха.
Витольд оказался прекрасным спутником. Спокойный, заботливый, разумный… Его практически невозможно было вывести из равновесия. А Эва ведь могла стать серьезным испытанием для любого. За семь дней она умудрилась: получить солнечный ожог, наступить на морского ежа, упасть со скалы, чуть не утонуть в океане, смертельно напугать загорающих на пляже диким воплем «акула!!!» при виде дрейфующей в отдалении ветки. А уж о поджоге номера в гостинице, когда она при помощи свечей пыталась создать соответствующее настроение, лучше вообще не вспоминать.
Витольд гасил, поднимал, мазал, спасал, вытягивал, успокаивал и прежде всего кормил свою подругу с неизменным присутствием духа и хорошим настроением.
– Ты, в конце концов, когда-нибудь на меня рассердишься? – закричала она, когда уже под конец отдыха, пытаясь прочистить слив в ванне, залила всю ванную.
Он только улыбнулся.
– Для этого тебе нужно сделать кое-что посерьезнее, чем пожар или потоп.
– Например? – А вот она злилась. На себя.
Оказалось, что отдых был нужен и ей самой. Только здесь, под безоблачным голубым небом Фуэртевентуры, она поняла, каким сильным было напряжение последних нескольких месяцев – сначала была борьба за дом, потом – вся эта суета с выходом на рынок первой книги, ну а потом – беременность.
Она понимала, что Анджей и Каролина на самом деле могли поехать, но захотели, чтобы поехала именно она. Возможно, Анджей таким образом хотел загладить свою вину за то, что так резко отреагировал на ее идею с концертом. Да, это тоже могло быть правдой.
И вот такие желанные, вымечтанные каникулы она так безнадежно испортила – и себе, и Витольду. Взять хотя бы этот потоп в ванной в самом конце!
И сейчас Эва, мокрая и злая, стояла, уперев руки в бока, и ожидала от Витольда какой-нибудь насмешки – знаем мы этот мужской юмор!
Он, однако, задумался, делая вид, что всерьез ищет ответ на ее вопрос.
– Например… например, я сильно рассержусь на тебя, если ты мне откажешь, – произнес он наконец.
А потом залез в ящик прикроватной тумбочки, вытащил оттуда маленькую бархатную коробочку, открыл ее и… опустился перед Эвой на одно колено.
Она от изумления сделала шаг назад.
– Ч-ч-ч-что это ты делаешь?!
Витольд посмотрел по сторонам.
– Похоже на то, что я делаю тебе предложение.
– Н-н-но… ты же и правда делаешь мне предложение!
– Ты права, – он с трудом сохранял серьезное выражение лица. – Действительно, я делаю тебе предложение. Причем добавлю, что нахожусь в абсолютно здравом рассудке и не под влиянием романтической обстановки, – в этот момент взгляд его упал на затопленную ванную, полную мокрых полотенец, и он все-таки не выдержал – расхохотался. – Эва Злотовская, ты самая необыкновенная и восхитительная женщина, которую я когда-либо в жизни встречал. Я буду очень счастлив, если ты примешь это колечко, а с ним – меня в качестве будущего мужа. Я хочу делить с тобой свою дальнейшую жизнь, зная, что уж чего-чего, а событий в ней будет достаточно. Обещаю защищать тебя в любой беде, носить тебя на руках, если ты снова наступишь на морского ежа, приносить тебе гамбургеры в самых невероятных количествах, чтобы видеть, с каким удовольствием ты держишь их в своих лапках (ты мне в эти моменты напоминаешь белку из «Ледникового периода»). И наконец – я обещаю заботиться о тебе и о маленькой Юльке и любить вас всей душой. Я буду любить и ее тоже, я знаю это точно, потому что я всем сердцем люблю ее мать.
