— Мы, кажется, вновь говорим на разных языках. Давайте оставим эту тему, пока окончательно друг друга не запутали.
Он согласно кивает, а я некоторое время тщательно обдумываю следующий вопрос.
— Что ещё мне нужно знать о вас, дарай Аррек, чтобы пережить ближайший вечер?
— А что вы уже знаете?
Ну вот опять. Сен-образ зубодробительного раздражения. Зубы дробятся, естественно, не у меня, а у того, кому не повезёт оказаться в числе тех, кто раздражает.
— Да прекратите же увиливать от вопросов!
Он невозмутим и спокоен, как гора. Огромная такая чёрная горища, об которую расшибают нос любопытные юные эль-ин.
— Мне не хотелось бы повторять то, что вы уже сами вычислили, Антея-эль.
Вот гад.
— Вы гораздо сильнее, чем кажетесь. Вы блестящий Целитель, Мастер и умело это скрываете. Вы ощущаете Истину, как Нефрит, только полнее. Да, ещё — Мастер Вероятности, и этот секрет оберегаете едва ли не тщательнее, чем все остальные. Вы ведь так и не сказали родственникам, как далеко нас вышвырнуло и откуда нам пришлось добираться в сей блистательный град?
Прекрасные губы чуть кривятся в потаённой улыбке. Что-то я такое очень забавное сказала, наверно.
— Они думают, что мы всего лишь умудрились побродить по задворкам Ойкумены. Не хочу, чтобы кто-нибудь понял, что я умею манипулировать Реальностью на таком высоком уровне.
Аррек вопросительно приподнимает бровь, и я слегка киваю. Этот его секрет в безопасности.
— Эти игры со временем, там, в ваших покоях. Это ведь очень опасно и требует высшей степени мастерства. Я права?
— Вам нужно было отдохнуть, а вы в жутком цейтноте. Сейчас, по моим подсчётам, там у них прошло от силы полчаса. Скоро начнётся самое интересное.
Морщусь от его определения. Это надо же — интересное. Воины, к какой бы расе они ни принадлежали, все одинаковы.
— Так у вас есть, что ещё мне сказать?
— Я придерживаюсь концепции здорового эгоизма. Это значит, что для начала думаю о себе, затем о своём клане, затем о своём биологическом виде. Только после этого обо всей остальной Вселенной.
— Образ мыслей типичного эль-ин.
Он слегка склоняет голову, пряча улыбку. Та-ак, и что же мне даёт эта информация?
— Сегодня, уже довольно скоро, вас вызовут к Ольгрейну. Думаю, он очень внимательно выслушает всё, что вы пожелаете ему сказать, а затем просто прикажет вас убить. Я могу надеяться, что вы… не позволите случиться этому? Я, наверно, смог бы организовать своё присутствие при разговоре.
Он спрашивал, смогу ли я выжить и не нужен ли мне телохранитель. Приятно узнать, что его высококняжеское великолепие всё-таки удосужился этим поинтересоваться. Этот вежливо-директивный стиль общения начинал здорово действовать мне на нервы. И ведь ничего не поделаешь, нет времени устроить всё по-своему. Хаос!
— Спасибо за беспокойство, дарай-князь, я уже большая девочка и в няньках не нуждаюсь. — Ах, хотелось бы мне чувствовать себя так надменно и уверенно, как это прозвучало. Но, с другой стороны, со мной будет Ллигирллин. А у Аррека наверняка намечено ещё с десяток мест, где ему следует быть, чтобы смена власти прошла без сучка без задоринки. Не говоря уже о том, что его непосредственное участие в устранении Главы Дома пошлёт всю тщательно выстроенную маскировку в Бездну. Нет, придётся справляться самой. Как-нибудь.
— Будьте осторожны.
— Обязательно.
* * *
Остаток пути мы проводим в молчании. Аррек старательно гребёт, лавируя в лабиринте зелёных занавесей и белокаменных арок. Я расслабляюсь, наслаждаясь последними минутами покоя перед тем, что мне предстоит. Из-под опущенных ресниц наблюдаю за игрой света и тени на воде, за переплетением ветвей и диковинной резьбой, бегущей по белому камню мостов. И за дарай-князем, виртуозно управляющим вёртким судёнышком. Мышцы мерно перекатываются под чёрным шёлком рубашки, светящаяся полоска перламутровой кожи над воротником, собранные в хвост волосы. Слишком массивен для эль-ин, хотя по меркам людей должен казаться стройным и очень высоким. И по любым меркам невероятно красив. Кожу вновь опаляет волной обжигающего холода. Гормоны — это зло. Зло.
А ведь человек так и не ответил толком ни на один из моих вопросов, по крайней мере, не сказал ничего, о чём бы я сама не догадывалась. Опять. И он отправляет меня практически на верную смерть с небрежностью опытного шахматиста, жертвующего королевой ради того, чтобы выиграть партию. Или пешкой, ради чуть более выгодной позиции.
Почему-то эти мысли ничуть не улучшают ситуацию. Берусь за дело серьёзней и провожу основательную гормональную перестройку организма. Вот так-то. Может, мама и права, и мне не следовало после гибели Иннел-лина ударяться в совсем уж строгое воздержание… Но сейчас уж точно не время навёрстывать упущенное за последние пять лет, что бы там ни думал бунтующий организм. И уж конечно не с человеком!
* * *
Каноэ утыкается носом в мраморный причал, и Аррек змеиным движением выскальзывает из лодки, автоматически сканируя окрестности на предмет наличия врагов. Когда оные не обнаруживаются, человек немного расслабляется и галантным движением придерживает раскачивающееся судёнышко, чтобы я также могла выйти.
— Князь арр-Вуэйн, здесь небезопасно?
— Нет, думаю, что нет. Просто привычка.
Я иронически приподнимаю ухо.
— В самом деле, Антея-эль, это одно из самых безопасных мест в Ойкумене. Я случайно наткнулся на него с полвека назад, ещё мальчишкой, и часами стоял тут, глядя на танцовщицу. Есть основания полагать, что никому другому о существовании погибшего города неизвестно.
— Спасибо. За то, что привели меня сюда. Спасибо.
— На это тоже были причины.
— Знаю. Всё равно спасибо.
Я неслышно скольжу по стёртым ступеням, стараясь не отставать от дарая. Резкий поворот — и мы вновь на прогалине, где вырезанная в камне танцовщица неподвижно скользит среди ветвей. Невероятным усилием воли заставляю себя отвернуться от неё. Сейчас нет времени, нет времени. Позже.
Портал возникает в гуще зелени так неожиданно, что я не успеваю затормозить, и, споткнувшись о какой-то корень, лечу прямо в распахнутый проход. От неминуемого падения на твёрдый пол башни спасает только вовремя среагировавший Аррек. Пощипывающая кожу сила подхватывает меня над самыми камнями и аккуратно ставит на ноги. Выдаю длинное ругательство сразу на нескольких языках Ойкумены. Затем соображаю, что как только мы переступили порог Потерянного города, то вновь оказались под наблюдением. И выдаю ещё одно ругательство — уже специально для слушателей. Дарай-князь учтиво выслушивает мою пространную речь, но в глазах его пляшет Ауте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
