Время от времени мы замолкали, словно устав от изматывающих сладких ласк. Пятиминутная пауза должна была усыпить их бдительность в тот момент, когда мы навсегда покинем дом и больше не сможем услаждать их слух завываниями с порнографическим оттенком.
Наконец Мира решила, что представление затягивается, и нам пора. Как настоящий лидер, она первой покинула помещение, изящно вскарабкавшись на подоконник и смело шагнув в темноту. Через секунду снизу донесся ее бодрый матерок, и мы поняли, что у беглянки номер один все в порядке.
– Теперь вы, – я благородно пропустила Галину и Юлю вперед, – только быстро и без шума.
Физическая подготовка обеих девушек оставляла желать лучшего, а возможно, их просто недокармливали. Их жизненные силы остались где-то там, на влажных от пота простынях. Галина кое-как справилась с поставленной задачей, правда, она не смогла удержаться от вскрика, когда ее ноги коснулись земли. Впоследствии выяснилось, что она подвернула лодыжку. Но наша изобретательность играла за нас – дежуривший у входа охранник предпочел оставить свой пост, чтобы присоединиться к свидетелям нашего эротического концерта.
Юля едва смогла вскарабкаться на высокий подоконник. Она была такой худенькой и бледной, что я боялась, как бы от удара об землю она не переломилась надвое. Но все обошлось благополучно, если не считать того факта, что безголовая девушка несколько драгоценных минут маялась наверху, не решаясь спрыгнуть с двухметровой высоты.
Что касается меня, то я в очередной раз убедилась, что за любой, даже самый неблагодарный труд человеку положено вознаграждение, иногда неожиданное. Несколько лет подряд я исправно посещала спортивный зал, наверное, я трижды обошла пешком экватор по беговой дорожке, отважно сражалась с гантелями и тренажерами. Кто бы подумал, что моей победой станет не только тугая попа, которая сводит с ума всех мужчин без исключения, но и физическая сила, благодаря которой мне удастся организовать побег двух отчаявшихся русских девушек из турецкого публичного дома.
Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что в тот вечер я бежала быстрее всех. Мира, Галя, Юля и присоединившаяся к нам Ольга сначала напряженно дышали мне в спину, потом пытались кричать мне вслед. А потом они и вовсе остались далеко позади, а я все бежала – до тех пор пока успокаивающая гладь безмятежного ночного моря, в котором отражались огни прибрежных ресторанов и дискотек, не оказалась у самых моих ног.
ГЛАВА 6
Мира, Настасья расширяют границы сознания
МИРА
Через несколько месяцев наших странствий по миру мы обе одновременно с удивлением признались самим себе: мы устали. Это было поразительное, невероятное открытие. Когда мы впервые садились вместе в самолет, нам казалось, что авантюрная жизнь богатых скиталиц не может приесться никогда. И только теперь осознали, что каскад новых впечатлений, незнакомых лиц, труднопроизносимых иностранных имен, вырванных из контекста фраз на незнакомых языках – все это довольно утомительно.
Тем более что с того момента, как скоростная электричка унесла нас из Эдинбурга, все как-то пошло наперекосяк. Я боялась признаться себе самой, что и задор и азарт остались позади. Я вкушала новые впечатления с пресыщенностью индифферентной старухи. Я боялась себя самой, своего настроения и старалась взбодриться, как могла. Но ничего не получалось, и у меня все больше опускались руки.
Самым досадным было то, что Настасья, несмотря на блондинистый склад ума, все прекрасно понимала. Когда я перехватывала ее исполненный сочувствия взгляд, мне хотелось закричать.
– Может быть, вернемся? – то и дело ныла она. – Я больше не могу смотреть на тебя. Ты хандришь, худеешь… Хотя последнее тебе на пользу, несомненно… Мира, может быть, ты посмотришь на него и решишь, что ошиблась, что идеализировала его. Так ведь часто бывает. В любом случае нам надо вернуться и расставить все точки над «i».
– Много ты понимаешь, как бывает, – ворчала я.
С одной стороны, она была права. С другой – одно его имя, одно это банальное сочетание звуков ядовитым жалом прочно застряло в моем нутре. Я боялась, что, если увижу его, окончательно потеряю голову. То есть во мне крепло эгоистичное желание увидеть его, но… позже. Я надеялась, что пройдет время, и впечатления утратят хотя бы часть своей болезненности.
Но время шло, а боль оставалась.
В Венецию мы заехали потому, что каждая романтическая барышня, путешествующая по миру, просто не может проигнорировать город романтики и любви. Наше очередное приключение началось с того, что там, на знаменитой площади Сан-Марко, которая является легальным общественным туалетом сотен наглых пернатых, я встретила моего давнего московского приятеля Шурика.
Кстати, сама Венеция немного нас разочаровала. Может быть, из-за того, что мы готовились увидеть нечто фантастическое. А в итоге оказались в тесном, грязноватом, попахивающем тиной городке, где нет ни одной приличной пиццерии, где пепельницы стеклянные грубой работы рыночные торговцы пытаются выдать за венецианский хрусталь, а позорные турецкие тряпки – за бесценное венецианское кружево. Кроме того, в Венеции так много шумных туристов, щелкающих фотоаппаратами, что-то горланящих на всех языках мира, что это мешает прочувствовать истинный национальный колорит. Настасью, как всегда, тянуло в магазины (с завышенными ценами), а мне хотелось прогуляться по улочкам незнакомого города. В итоге мы расходились на полчасика, а потом часами не могли встретиться, потому что выяснялось, что нас все время разделяет непереходимый канал.
Поэтому о Венеции долго рассказывать не буду, лучше сразу же в двух словах доложу о Шурике.
Шурик – это московский неудачник, который в некотором роде был моим зеркальным отражением. В том смысле, что у него тоже никак не получалось сделать хотя бы средненькую карьеру, но, потерпев очередной крах, он оптимистично ввязывался в новую дикую историю. Помню, он пытался перепродавать какие-то колготки из элитных синтетических волокон. Вернее, те ребята, у кого он эти колготы задорого купил, сумели убедить его в элитарности продукта, а на самом деле такие колготы продаются на каждом рынке в рамках специальной акции: три штуки за сто рублей. Я спросила: «Почему же ты перед заключением сделки не попросил меня взглянуть на товар?! Ты же мужчина и ничего не понимаешь в колготах!!!» А Шурик насупился и пробормотал: «Я просто боялся, что они примут меня за лоха и продадут колготы кому-нибудь еще…»
Но это еще цветочки. Один раз я пришла в гости к Шурику, и он с загадочным видом протянул мне неумело свернутую сигаретку.
