— Я не вижу необходимости вообще обсуждать этот вопрос.
Девушка скрестила перед собой руки.
— Я имею право узнать, что меня ждет в будущем. — Большую часть прошлой ночи она провела в размышлениях и пришла к нескольким выводам. Наиболее важным было то, что она должна убедить Талорка позволить ей остаться среди Синклеров.
Она знала, что это будет нелегко, но ей ничего в жизни не давалось легко с тех пор, как в детстве ее чуть не убила лихорадка.
Кроме того, она решила больше не скрываться от правды, какой бы она ни была. Таким образом, муж поговорит с ней. И так и будет.
Талорк ничего не ответил, но, поднявшись из-за стола, он что-то сказал Барру, чего она не могла увидеть, и направился вверх по лестнице. Абигейл последовала за ним, необъяснимо разочарованная тем фактом, что он не настаивал, чтобы она взяла его под руку во время восхождения по лестнице.
Она сделал всего два шага, когда он остановился, обернулся и схватил ее за руку.
— Я, наверное, менее устойчив, чем ты. — Но он все же не выпустил ее руку.
— Я не знаю, откуда ты взял, что я неуклюжая, — пробормотала Абигейл, обращаясь к его спине.
Если он и ответил, то не стал поворачиваться, чтобы она могла это увидеть.
Когда они достигли своей спальни, Гуайэра там уже не было. Облегчение быстро сменилось разочарованием, когда Талорк выпустил ее руку и отошёл. Его тело дернулось, когда он увидел, где спал воин. Талорк посмотрел на Абигейл.
— Не смотри на меня так, как будто это моя вина. — Она махнула рукой на самодельную кровать. — Ты сам приказал ему остаться со мной. Если бы ты пришел ночью в нашу спальню, ему бы не пришлось здесь спать. Я пытался убедить его оставить меня, но он отказался это сделать.
— Он так и должен был поступить, — ответил Талорк, но бросил на шкуры недобрый взгляд.
Надеясь, что если он не будет видеть эти шкуры, то будет меньше о них думать, Абигейл схватила их, чтобы положить обратно на их с Талорком кровать.
Но муж схватил ее за руку.
— Не смей.
— Почему нет?
— Я не буду спать на шкурах, на которых остался запах другого мужчины.
Ох, Господи!
— Ты хочешь сказать, что можешь учуять запах Гуайэра на нашей кровати? — Каким бы хорошим воином Талорк не был, но это было уже просто сумасшествием.
— Могу. Я добуду другие шкуры для нашей кровати. А до тех пор, мы обойдемся без них.
— И вправду, почему бы и нет? Мы же с самого начала как-то обходились без кровати. Что случиться, если мы вообще будем спать на голом полу? — ворчала она себе под нос, бросая меха кучей на пол.
Когда она выпрямилась, Талорк еще более яростно смотрел на нее.
— Тебе не нравится наша кровать?
— Это не кровать. Это куча шкур, — произнесла она с сарказмом, а потом поняла, что поступает неразумно. Сейчас не время для обсуждения своего спального места.
— Не обращай внимания. До тех пор, пока мы делим их вместе, они мне очень нравятся.
Проблеск чего-то подобного на сожаление промелькнул в его глазах.
— Я не намеревался спать в большом зале всю ночь.
Было приятно это слышать, хотя она не была уверена, что это значит в свете того, что он говорил накануне.
Желая отвлечься на мирские хлопоты, а не противостоять тем проблемам, которые поставили под угрозу ее недавно приобретенное счастье, Абигейл подняла шкуры и проговорила:
— Что ты хочешь, чтобы я с этим сделала?
— Мне все равно.
Она положила их в угол.
— Хорошо. — Позже она отдаст их Гуайэру. Он, без сомнения, найдет применение мягким, роскошным шкурам.
— Почему ты обманула меня? — Талорк прислонился спиной к двери, от него все еще исходил запах виски, а вид пледа свидетельствовал о том, что он в нем спал.
При всем этом, он по-прежнему оставался самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. От одного его вида просто захватывало дух, и было удивительно, что после их первой встречи, она все еще дышала. Но сейчас было не время размышлять о том, насколько привлекательным был ее муж лэрд.
Абигейл открыла, было, рот, но ничего не смогла произнести. Она должна была сказать ему всю правду. Она больше никогда не будет лгать ему, словом или делом. Вот только она была уверена, что правда не поможет в ее деле.
— Ты сама сказала, что хочешь поговорить, — посмотрел на нее Талорк осуждающе.
И она была уверена, что будет все только хуже.
— С самого начала я знала, что если я скажу тебе о своем изъяне, ты откажешься жениться на мне.
— Почему ты так думала?
— Никто не хочет невесту с недостатком.
— У каждого человека есть свои недостатки.
— Ты хочешь сказать, что женился бы на мне, несмотря на мой недуг?
Талорк пожал плечами.
— Причиной, почему ты скрывала свою тайну, было желание выйти за меня. Но почемуя был тебе нужен?
Забавно, как это он не предположил, что причиной было желание каждой девушки выйти замуж. Абигейл не сомневалась, что аббатиса бы одобрила разумность мышлений Талорка.
— Брак с тобой дал мне возможность попасть в Хайленд. Я надеялся, что как только ты обнаружишь мою тайну, то отправишь меня жить к Эмили, и не вернешь обратно в Англию.
— Ты вышла за меня только чтобы воссоединиться со своей сестрой.
Талорк был сообразителен. Абигейл всегда знала это.
— Да.
— Почему бы просто не уехать к ней жить? Твоя мать, казалось, была не особо рада твоему присутствию.
Это мягко сказано.
— Ей нужна была более основательная причина для того чтобы избавиться от моего присутствия в её доме навсегда.
— Сука.
Девушка вздрогнула, не уверенная, кого он имел в виду, Сибил или ее, Абигейл.
— Как я уже говорил, я не буду извиняться за такие слова по отношению к твоей матери. У нее каменное сердце.
— Только тогда, когда дело касается меня.
— Почему?
— А как ты думаешь?
— Если бы я знал, я бы не стал спрашивать.
— Потому что я неполноценная. Для меня нет места в ее жизни. — Так как и Талорк сказал, что для нее нет места в его клане.
Даже сейчас, несколько часов спустя, эти слова резали ее, словно кинжал.
Талорк произнес какое-то слово, которое она не могла понять. Она не просила его объяснить его значение, потому что не была достаточно уверена, что ей хочется это знать.
— Если твой план состоял в том, чтобы заставить меня доставить тебя в Хайленд, а затем, когда я узнал бы о твоем изъяне, отправить тебя жить к сестре, что, кстати, было не идеальным планом, то почему ты не рассказала мне правду сразу же, как мы достигли крепости?
Эта дискуссия проходила лучше, чем Абигейл могла бы надеяться, и то, что он по-прежнему задавал ей вопросы, вселяло надежду. Не настолько, конечно, чтобы поднять ей настроение, но достаточно, чтобы сердце ее не стучало как бешенное.
