изъясняется ему в любви и которое тот получает в виде небольшого клочка бумажки, где на одной стороне написано: «Карл Мердер. 1 февраля 1825 г.», а на другой «Люблю Мердера моего».
Поэтому и наставнику не оставалось ничего иного, как только в своих письменных донесениях Николаю Павловичу и Александре Феодоровне отмечать добрые свойства ребенка.
«Чрезвычайно счастлив, — писал он Александре Феодоровне, — что могу сообщить вашему императорскому Высочеству только добрые вести о моем маленьком великом князе. Его доброе сердце, его наклонности, — словом, все его качества и притом любовь, с которой он относится ко мне, — ручаются мне, что я (если Господь сохранит мне жизнь) увижу его однажды истинным украшением и радостью семьи его августейших родителей. Эту неделю погода стояла благоприятная, и мы ежедневно дважды выходили на прогулки. К моей великой радости, Александр Николаевич сделался неутомимым пешеходом, и когда он бегает с разрумянившимся от воздуха лицом, с него — хоть картину писать».
Сумев стать в наилучшие отношения с воспитанником и его родителями, К.К. Мердер пользовался высоким уважением и любовью и своих помощников по воспитанию великого князя, причём особенно дружественные отношения у него установились с В.А. Жуковским, на коего возложено было руководство учебными занятиями великого князя. Сам Мердер, прежде чем приступить к одобрению составленных преподавателями программ обучения Александра Николаевича, внимательно ознакомился с разнообразными иностранными педагогическими сочинениями, посвящёнными вопросу о воспитании, и составил себе полное представление о том, по какому пути надлежит вести доверенного ему царственного отрока и каков конечный идеал воспитываемого им будущего монарха России.
На склад педагогических воззрений Мердера имели сильное влияние учёные работы известного немецкого педагога Арндта, прославившегося своими патриотическими сочинениями, значительно содействовавшими подъёму немцев против Наполеона и освобождению Германии от французов. Мысли Арндта легли основанием в воспитательную систему Мердера, применённую им по отношению великого князя, со всеми ее сильными и слабыми сторонами, причём, к сожалению, русский воспитатель слишком мало обратил внимания на требования национального характера в деле воспитания, которым, с своей стороны, немецкий педагог придавал такое видное значение.
Николай Павлович признавал необходимость серьёзных и обширных преобразований для России, но оставлял их осуществление на долю сына, которого именно и желал видеть хорошо для того подготовленным. В этих преобразованиях будущего времени немалую роль должны были играть веление доброго сердца и настроение ума, проникнутого высокими идеалами человеколюбия. Вот на долю Мердера и его помощников, с согласия и по указаниям августейшего родителя и его супруги, и возложена была задача развития этих добрых чувств, этого высокого человеколюбия. Пути к таковому развитию в значительной мере им были заимствованы из работ немецкого историка-педагога Арндта, книга которого «План воспитания и наставления монарха» и была рекомендована Мердеру государыней императрицей Марией Феодоровной.
Помощником Мердера по обучению Александра Николаевича военным наукам был назначен подполковник С.А. Юрьевич, выбор которого был сделан самим Карлом Карловичем, видевшим в лице своего помощника человека, разделяющего его убеждения. Что же касается общего преподавания наук и руководства всем обучением великого князя, — то на эту ответственную должность был призван известный писатель Василий Андреевич Жуковский, пользовавшийся особым расположением обеих императриц, Марии Феодоровны и Александры Феодоровны, а также успевший себе приобрести громкую известность, как один из самых замечательных русских поэтов начала текущего столетия.
III
В.А. Жуковский — сын помещика Бунина и турчанки Сальхи, взятой в плен при штурме крепости Бендер. Будущий наставник наследника русского престола родился 29 января 1783 года в селе Миненском, Тульской губернии; восприемником его при святом крещении был дворянин Андрей Григорьевич Жуковский, постоянно живший в доме богатого помещика Бунина и давший своё имя новорождённому младенцу. Получив в доме Бунина первоначальное воспитание, маленький Жуковский был определен сначала в пансион Роде, в городе Туле, затем — в тамошнее же народное училище.
Но тогдашние плохие учителя и неудовлетворительные способы обучения не развили в живом и впечатлительном мальчике любви к наукам, и он вскоре даже был исключён из училища «за неспособность». После такого неудачного начала обучения родственники пытались определить его на военную службу; но и это как-то не удалось, и, наконец, в 1797 году мы встречаем его в числе воспитанников лучшего тогда в Москве «Благородного университетского пансиона».
Несмотря на то, что обучение наукам (особенно математическим) и здесь давалось ему не легко, он, однако, вскоре выделился среди товарищей своим учением и поведением. Особенно отличался он в занятиях русской словесностью: его стихи обратили на себя даже внимание известных тогда писателей, И. Дмитриева и Карамзина, из коих первый и поспешил приблизить к себе и ввести в свой дом даровитого юношу. Тогда же, на шестнадцатом и семнадцатом году от рождения, он начал уже печатать свои произведения в некоторых журналах.
Необходимо заметить, что из родительского дома Жуковский вынес основательное знание иностранных языков (немецкого и французского); это обстоятельство помогло ему рано познакомиться с лучшими европейскими писателями и, уже на школьной скамье, приступить к переводу некоторых из них на русский язык.
По окончании пансиона Жуковский сначала поступил чиновником на государственную службу, но вскоре бросил эту службу, потому что предпочёл вернуться в родное село Мишенское и заняться здесь пополнением своего образования. Особенное внимание стал он уделять в те дни изучению немецких писателей — Шиллера, Гёте и других поэтов, и вскоре даже очень удачно перевёл одно из стихотворений Грея под заглавием «Сельское кладбище». Перевод этот был напечатан в журнале «Вестник Европы» и обратил на себя внимание публики.
С этого времени (1802 г.) он не перестаёт печатать одно произведение за другим и приобретает имя выдающегося поэта. Писатели спешат завести с ним знакомство, вводят его в свой круг; а в 1808 т., по настояниям известного историка Карамзина, уговаривают даже взять на себя руководительство «Вестником Европы».
В тяжёлую для России годину
