побуждений и наклонностей; учение образует для добродетели, знакомя питомца: 1) с тем, что окружает его; 2) с тем, что он есть; 3) с тем, чем он должен быть, как существо нравственное; 4) с тем, для чего он предназначен, как существо бессмертное.
Предполагая, что учение его высочества продолжится от восьми до двадцати лет, Жуковский делит его на три главных периода: отрочества, от восьми до тринадцати лет, в какое время он учение считает подготовительным; юности — от тринадцати до восемнадцати лет — учение подробное, и первых лет молодости, от восемнадцати до двадцати лет — учение применительное.
Наставник сравнивает первое время учения с приготовлением к путешествию: надо ученику дать в руки «компас», под которым он подразумевает первоначальное развитие ума и сердца, посредством усвоения религиозных правил; познакомить с «картою», сообщив ему вкратце, ясно и в последовательной связи, те знания, которые будут впоследствии преподаваться в подробностях; снабдить его «орудиями» для приобретения сведений и для открытий в пути, то есть обучить его иностранным языкам и развить в нем природные дарования. В следующее время (13–18 лет), ученик, по образному выражению Жуковского, предпринимает уже самое путешествие: компас у него в руках, он умеет с ним обращаться; карта перед ним раскрыта и им изучена; дороги на этой карте обозначены, — ему не грозит опасность заблудиться. Ум его приготовлен, любопытство возбуждено, и он смело пускается в дорогу. Дабы избегнуть смутности и беспорядка в понятиях, ученику необходимо преподавать в отдельности науки, нужные ему, как члену просвещённого общества, и более подробно те, которые ему нужны по его жизненному назначению. К первым относятся те науки, кои имеют предметом человека (науки антропологические): история, география, этнография, политика, философия; ко вторым — науки, имеющие предметом вещь (онтологическая): математика, естественная история, физика.
Наконец, наступает время окончания путешествия (18–20 лет): сведения собраны, остаётся их привести в порядок и определить, какое должно из них быть сделано употребление. Наставник должен в это время возбудить в ученике самодеятельность, и последний, не занимаясь уже никакою наукою в отдельности, сам составляет себе коренные правила жизни, как произведение того, что дали ему воспитание и учение. Пособием для этих правил служит чтение классических книг, преимущественно тех, кои знакомят его с его высоким положением и страною, которой он должен посвятить свою жизнь.
В это время занятия должны идти в следующем порядке: 1) обозрение знаний, приобрётенных в возрасте 13–18 лет; 2) взгляд на место, занимаемое человеком в обществе, и на обязанности, с ним соединённые; 3) отчёт в самом себе, перед самим собой и утверждение в правилах добродетели; 4) выяснение общего значения человека в жизни и государя — в особенности.
В дальнейшем изложении своего плана Жуковский разъясняет значение каждой науки, входящей в тот или иной круг преподавания, размещает их в определенной последовательности и, наконец, останавливается на обозрении, при каких условиях должно идти обучение великого князя. Дверь учебной комнаты, по его мнению, во все время уроков должна быть неприкосновенная; никто не должен позволять себе входить в нее, пока царственный ученик занят с учителями; из этого правила не должно делать исключений даже для родителей, то есть для государя и государыни. Благодаря этому Александр Николаевич приучился дорожить своим временем, так как будет видеть, что им дорожат другие и что в порядке часов учения соблюдается строжайшая точность. Его высочество в продолжение своего воспитания должен привыкнуть почитать выше всего свои обязанности.
Далее наставник нападает на вред, которому подвергаются царские дети, благодаря частым переездам с места на место.
«Нам надобно иметь одно местопребывание — в Петербурге зимой и одно, такое же, вне Петербурга, летом, — говорит он в своем «плане». — В противном случае, порядок нарушается, и нельзя отвечать за успех учения. Переезды будут мешать и вредить вниманию, будут препятствовать полноте и необходимому спокойствию упражнений; вместо устроенной учебной комнаты, будем иметь одни станции, в которых нельзя иметь под рукою всех предметов учения; всё это произведёт привычку к непостоянству и беспокойную охоту переменять место, весьма вредную для будущего. Самим наставникам нельзя будет действовать, как бы они желали: могут ли они всюду перевозить с собою все вещи для приготовления своего к лекциям? Могут ли иметь везде простор, необходимый для собственных занятий? А это не безделица: здесь о наставниках так же нужно думать, как и о воспитаннике. Бесполезно требовать от них невозможного».
Большое значение придавал Жуковский прогулкам: с ними, по его мнению, должна быть соединена цель наставительная. Ученик должен на этих прогулках обозревать публичные здания, учёные учреждения, кабинеты, промышленные заведения. Чтобы родители наследника могли давать себе ясный отчёт о ходе его занятий, Жуковский предполагал установить экзамены ежемесячные и полугодовые; ежемесячные должны производиться в присутствии государыни императрицы, полугодовые — в присутствии самого государя.
V
Обращаясь к вопросу об отношениях державного родителя к сыну, Жуковский говорит:
«Смею думать, что государь император не должен никогда хвалить великого князя за прилежание, а просто оказывать свое удовольствие ласковым обращением. Таковое выражение должно быть предоставлено для немногих случаев. Чем будет оно реже, тем более будет иметь цены, тем сильнее будет действие. Великому князю надлежит привыкать видеть в исполнении своих обязанностей простую необходимость, не заслуживающую никакого особенного одобрения: такая привычка образует твёрдость характера; каждый отдельный хороший поступок весьма маловажен, одно только продолжительное постоянство в добре заслуживает внимания и хвалы. Его высочество должен приучиться действовать без награды: мысль об отце должна быть его тайною совестью. Тогда только одобрение отца будет для него благодетельным счастием и действительным поощрением к новым усилиям. То же самое можно сказать и о выражении родительского неодобрения. Его высочество должен трепетать при мысли об упрёке отца. Государь будет знать всегда о его мелких поступках; но пускай это будет тайною между
