одурачить, подчинить. Я смотрю на мир и вижу его будущее в руках глупцов.
— Ты слишком категоричен к людям.
— Возможно. Просто. Ох, даже не знаю, как объяснить. Странно мы как-то с тебя на меня перешли, если честно, должно быть, я всегда неосознанно перетягиваю одеяло. Мне правда не хочется этого делать. Но оно само так выходит. Так о чём я. Ладно, не важно. Не думаю, что мои переживания кто-нибудь поймет. Знаешь, я всю жизнь так, на самом деле. Чувствую, что для остальных я лишь попутчик.
— О, я каждую ночь думаю про себя то же самое. Кажется, мы с тобой оба “унылые одинокие старики”. Это я в шутку, забей. Но я тебя понимаю. Попутчики. Если честно, я чувствую себя попутчиком по отношению к Кларе и Ульрику. Они хорошие ребята, но кажется, нам никогда не достичь особого понимания. Да, Франц, мы попутчики. Но если это так, значит у нас есть путь. Значит, нам есть, куда двигаться. А это хорошо. Ты сам всегда говорил, что в движении жизнь. И знаешь, кажется, сейчас я начинаю обретать свой путь. Он странный, местами тёмный, но это мой путь.
— Это хорошо. Это главное. Нам есть куда идти. А значит, унывать рано. Понятно? Не унываем, шевелим ногами. Нам тяжело, но мы держимся. Такие мы, парни двадцатого века! Кстати, тебе не холодно? Я бы вернулся к ребятам.
— Ага. Давай.
За разговорами время идет незаметно. Ближе к десяти мы провожаем Клару до её дома, а после нас покидает и Франц. Аттерсон предлагает зайти к нему, так как, по его мнению, вечер закончился слишком быстро. Почему нет. Заходим к нему, и я плюхаюсь в кресло.
— Неважно выглядишь, — замечает Ульрик, — паршиво себя чувствуешь?
— Ага, типа того, — разговор на балконе оставил у меня на душе неприятный осадок. Вернее, он там и так был, просто разговор поднял осевшую пыль, превратив в взвесь.
— Чувствуешь слабость? Быстро утомляешься? Вижу, кожа у тебя бледная, может и раны плохо у тебя заживают? Фред, кажется, я знаю, что с тобой происходит.
— И что же?
Ульрик быстрыми шагами уходит на кухню, после чего возвращается, держа по мандарину между каждыми двумя пальцами. Удивительно, как у него пальцы так изогнулись, чтобы уместить их всех.
— У тебя явная нехватка витамина С, — он приставляет мандарины почти вплотную к моему лицу, — вот, в чём твоя беда, ты теряешь свой витамин С.
Я отодвигаю его руку от себя и слабо улыбаюсь.
— Не в этом дело, забей. Но спасибо за поддержку. Слушай, я, пожалуй, пойду. Неважно себя чувствую.
— А чувствуешь себя плохо, потому что вместо витаминов ты потребляешь только пиво. А это и не “вита”, и не “амин”. У тебя скоро зубы выпадут от жизни такой. А потом и облысеешь. Нахрен.
— Ты правда думаешь, что все наше самочувствие и настроение зависит только от того, что мы едим?
— Не только. Но зависит. Так ты понял меня?
— Да-да. Мне правда надо идти. Не хватало еще, чтоб я у тебя вырубился или блеванул.
— Оу. Ну как знаешь. Тебя хоть проводить до дома, чтоб по пути не помер?
— Не надо. Бывай, — оканчиваю разговор, на что Аттерсон просто пожимает плечами.
Иду по сырой улице. В голове мысли о прошедшем вечере. В один момент вечно позитивный Иммерман дал слабину. Мне кажется, я случайно вскрыл его внутреннюю боль. Неужели у каждого внутри гноится своя печаль? Столько людей просто копят её в себе. А если она вся разом вырвется?
В голове моей возникает картина как черная маслянистая жидкость переживаний заливает улицы, сметает дома и города, поглощает мир. Сколько сейчас людей на планете? Сколь многое мы таим внутри. О как я надеюсь, что это все просто информация, хранящаяся в нейронах. Ио если все мысли имеют более материальную природу, если они способны влиять на мир.
А что, если появится человек, полностью свободный от переживаний и тоски? Если он может существовать, то он будет сильнее духом, чем все остальные. Такой человек не будет сталкиваться с такими вещами как сожаление, а значит и совесть будет ему не помехой. Он будет играть на страданиях людей, как на безумной арфе. Повелитель следующего века. Великий шизоид, ибо я не представляю себе нормального человека, свободного от негативных эмоций. Если он появится, будущее наше будет омыто слезами тысяч людей.
Вдруг я чувствую странное елозанье в позвоночнике, будто позвонки начинают крутиться вокруг своей оси. Мне начинает казаться, что это сзади меня идет знакомый мне человек. Я не слышу шагов, но чувство в спине словно кричит: “Ты знаешь того, кто идет сзади”. Оборачиваюсь и, к своему удивлению, вижу, что за мной и правда идет какая-то фигура. Он скрывает свое лицо шарфом, но я узнаю взгляд. Да, этот взгляд…
8 ночь
Вглядываясь в глаза приближающегося человека, я узнаю его взгляд.
— Конрад? Это ты? — спрашиваю я у приближающейся ко мне фигуры.
Вижу, что он удивленно останавливается, после чего снимает шарф с лица и улыбается.
— Фред? Не узнал. Принял тебя за кой-кого другого.
— За кого это? — подозрительно спрашиваю я.
— Не важно, забей. В любом случае, кажется, он уже не появится. Пойдем. Ты как? Сто лет тебя не видел.
Меня настораживает его внезапное появление и необычное поведение. Он словно чего-то опасается и в то же время ждет. Постоянно озирается по сторонам. Говорит он резко и возбужденно.
— Со мной все нормально. Относительно. Знаешь, мне кажется, впервые с того момента, когда мы познакомились, еще тогда, в госпитале, я знаю, куда иду, знаю, к чему стремлюсь.
— Это замечательно. То-то я и погляжу, что взгляд у тебя стал более четкий и уверенный с момента нашей последней встречи. Не пойми меня неправильно, но мне тогда показалось, будто твои глаза смотрят куда-то в пустоту. Если не секрет, чем именно занимаешься?
Его дружелюбный тон смягчает меня, моя настороженность со временем пропадает.
— Наставляю одну особу, можно насказать, проповедую, наставляю на “путь истинный”
— И что же это за путь? Мне кажется, из ныне живущих людей вряд ли кто-то знает про него. Буду рад, если ты — исключение.
— На самом деле просто чушь и выдумки. Тяжело это признавать, особенно перед самим собой. По сути, пытаюсь строить из себя того, кем я не являюсь. Выпендриваюсь перед женщиной. Почему я вообще тебе это рассказываю?!
— Возможно у меня лицо такое честное, что люди мне начинают душу изливать. На самом деле, тебе просто нужно кому-то про
