Но пока Эви медлила у лестницы, решая, куда ей все-таки пойти, – наверх, в спальню, или вниз, в маленькую библиотеку отца, – перед ее внутренним взором проплыло лицо Уилла с теплым, понимающим взглядом. Похоже, произошедшая сцена его ничуть не смутила, более того, он ободряюще кивнул ей. Никто, кроме Аделин, не понимал ее мать так же хорошо, как Уилл, и в детстве он не раз говорил Эви, что она должна уметь постоять за себя. Мать станет ее больше уважать, если она вспомнит о своей гордости. Не забавно ли, что на днях она дала Уиллу тот же совет, касающийся его отца? И вот теперь она в полной растерянности и не сообразит, что же ей делать.
Да, она вела себя по отношению к матери ужасно неуважительно и за это готова ответить. Но на этот раз она не возьмет на себя ответственность за то, что первой устроила сцену, не позволит матери испытать удовлетворение, что та на глазах у гостей отправила ее к себе в комнату. Эви давно было пора прекратить реагировать на вздорный характер матери. Поскольку Эви росла, постоянно опасаясь неодобрения матери, она научилась уходить в тень, когда дело доходило до выражения собственных чувств и отстаивания своей точки зрения. И вдруг она поняла, что ей с каждой минутой становится все неприятнее осознавать, что она отступила и что люди считают ее трусихой.
Начать хотя бы с Уилла. С ним Эви тоже вела себя неосмотрительно, но впредь она откажется от такого поведения.
Глубоко вздохнув, Эви приподняла подол платья и стала уверенно спускаться по лестнице в библиотеку. Какой-то тоненький голосок в глубине ее сознания спросил, почему для нее так важно показать Уиллу, а не Майклу, что она не испытывает страха? Эви понимала, что должна набраться смелости и прямо ответить себе на этот вопрос, но она пока взяла паузу, так как этим вечером ее ждало еще немало сражений.
Она решила не обращать внимания на тот неоспоримый и неприятный факт, что ее раздражает Майкл и не раздражает Уилл. Эви распахнула дверь в библиотеку. Переступив порог, она на несколько мгновений задержалась, чтобы глаза привыкли к полумраку комнаты, освещаемой лишь масляной лампой, стоявшей на письменном столе отца, да неярким огнем камина. Подойдя к огню, Эви вытащила лучину из медной подставки и с ее помощью разожгла свечи в настенном канделябре, а также в подсвечнике на небольшом столике рядом с креслом, в котором обычно читал ее отец.
Начав осматривать книжные полки в поисках томика Свифта, Эви вдохнула знакомые ароматы кожи, пергамента и отцовского табака. Ей нравилась эта комната, и она старалась как можно больше времени проводить здесь. Несмотря на то что домашнее собрание книг было совсем не таким большим и полным, как в библиотеке особняка Мейвуд-Мэнор, у отца была подобрана неплохая коллекция поэзии, романов и классических произведений. По настоянию отца, большие кожаные кресла были не столь модными, сколько удобными, а уилтонский ковер достаточно пушистым, чтобы на нем можно было поваляться день-деньской у камина с книгой в руках. Эта комната была территорией отца, его убежищем, в котором он прятался от жены и домашней суеты.
Заметив нужную книгу на одной из верхних полок, Эви, встав на цыпочки, уже потянулась было за ней, как вдруг легкий сквознячок пробежал по подолу ее платья. Через мгновение она услышала звук закрываемой двери. Вздохнув, Эви опустилась на пятки, понимая: короткие мгновения передышки для нее закончились.
– Я могу тебе помочь? – При звуке голоса Уилла она вздрогнула, как от удара.
Резко повернувшись, Эви едва не потеряла равновесие и была вынуждена схватиться за одну из полок.
– Волк! – воскликнула она. – Что ты здесь делаешь?
В мягком свете свечей Уилл действительно походил на волка. Его волосы обрели темно-золотистый оттенок, а высокие скулы и волевая линия подбородка придавали чертам суровое, почти жесткое выражение. Пока он приближался к ней, Эви едва сдерживала желание прижать руку к груди в том месте, где неистово колотилось ее сердце. У Уилла не было причины заставлять ее так нервничать, и ей необходимо было взять себя в руки.
Он остановился всего в нескольких дюймах от книжных полок, рядом с которыми стояла Эви, и на его лице расцвела медленная и невероятно привлекательная улыбка. Эви увидела его такие – о! – мужские губы, и ощутила, как ее пульс рванул вперед со стремительностью скаковой лошади. Уилл оперся вытянутой рукой о полку красного дерева, таким образом она оказалась, словно в ловушке, между ним и шкафом.
– Ну вот, Эви, – произнес он таким голосом, от которого она задрожала, – я пришел, чтобы узнать, не нужна ли тебе помощь.
Глава 14
Оказавшись в такой опасной близости от Эви, Уилл невольно залюбовался ее нежным румянцем и бледной, безупречной кожей. Золотистые ресницы Эви затрепетали, когда она смущенно опустила взор. Она медленно-медленно вздохнула, словно ей не хватало воздуха, и роскошная грудь приподнялась, как соблазнительные холмы. Уилл коснулся скромного воротничка ее платья. Все, что ему нужно был сделать, – это приблизиться к ней, и тогда он смог бы с легкостью провести языком по трепетной шейке.
Боже!
О чем только он, черт возьми, думает? Он же пришел сюда просто потому, что его тянет к Эви как магнитом, а не ради того, чтобы ее соблазнить. Аделин, конечно же, хотела последовать за сестрой, но отец остановил ее, сказав несколько тихих слов. Лорд Риз редко вступал в противостояние с членами своей семьи, но когда он это делал, все к нему прислушивались. После этого он отвел Боумонта потолковать с лордом Теплтоном и мистером Гарви, а леди Риз тем временем почти приказала Алеку и протестующей Аделин присоединиться к остальным. Она величественно уплыла к гостям в их сопровождении, нарочно предоставив Уилла самому себе. Понятно, что он попал в затруднительное положение. Действия леди Риз явно означали, что он должен последовать за Эви, – это была очередная попытка свести их наедине. И хотя поведение хитроумной леди насторожило Уилла, ему действительно захотелось отправиться следом за Эви. Он видел, как ярость этой милой девушки уступила место беспомощности и стыду, как слезы заполняют ее лучистые глаза, лишь наполовину скрытые блеском очков. В это мгновение ему захотелось оттащить от нее за шиворот и леди Риз, и мистера Боумонта, а еще лучше свернуть им шеи и отбросить их оторванные головы куда подальше. Леди Риз была настоящей старой каргой, а Боумонту не хватало ума держать свой глупый рот на замке.
Уиллу потребовалось всего несколько мгновений, чтобы решить, что делать, и черт с ней, с леди Риз, и ее вульгарными попытками сделать их парой. Эви была его другом детства, и при мысли о том, что бедняжка одна в библиотеке льет слезы из-за жестокости собственной матери, ему показалось, что его режут ржавой бритвой.
