Уиллу потребовалось всего несколько мгновений, чтобы решить, что делать, и черт с ней, с леди Риз, и ее вульгарными попытками сделать их парой. Эви была его другом детства, и при мысли о том, что бедняжка одна в библиотеке льет слезы из-за жестокости собственной матери, ему показалось, что его режут ржавой бритвой.
Само собой, Алек пытался остановить его. Более того, он даже хотел пойти вместе с Уиллом, но леди Риз вцепилась в него, как бульдог в кость.
Уилла не особенно беспокоили неуклюжие попытки леди Риз превратить его в верного ухажера Эви, потому что он знал, что ничего такого никогда не будет. Он просто утешит подругу, а потом, когда она будет готова вернуться к гостям, отведет ее наверх.
Гладко было задумано, а на деле получилось совсем иначе. Мерцающий свет свечей превратил волосы Эви в золотой водопад, мягко спадающий на ее роскошные плечи, обтянутые бледно-зеленым шелковым платьем. Когда он вошел в библиотеку, она повернулась к нему с легким вскриком, но потом замерла, прижавшись к книжному шкафу, как будто неосознанно пыталась защитить себя. Хотя Уилл помнил, что она может без труда читать его мысли, ее робкий, опущенный взгляд и легкая дрожь милого рта противоречили этому.
Уилл еще никогда в жизни не испытывал столь сильного влечения, как сейчас. Он горел желанием наклониться к ней, накрыть пухлый рот своими губами и испить чашу чудесного яда невинной чувственности Эви.
Вместо этого он резко отстранился и отступил на шаг. Потом еще на один.
Взгляд Эви, наконец, оторвался от пола, и она несколько раз моргнула, словно пытаясь сфокусировать на нем свой взор. Потом она еле слышно вздохнула – от облегчения, решил Эндикотт, – и позволила своим плечам расслабиться.
– Уилл… я… – замолчав, она нахмурилась. – Что ты здесь делаешь? Это мама послала тебя за мной?
Уилл пожал плечами, пытаясь пожатием плеч изобразить ни да ни нет.
– Похоже, она не возражала против того, чтобы я пришел за тобой, но я здесь по другому поводу, – сказал он.
Кажется, его ответ встревожил Эви.
– Тогда из-за чего? – поинтересовалась она.
– Эви, глупышка, да я о тебе беспокоился, – ответил Эндикотт.
От такой неожиданной нежности Эви приоткрыла рот – розовый чувственный бутон, который никак не вязался с ее робкой и серьезной натурой. Эндикотт был вынужден признаться себе, что эти губы пленили его, и он не мог оторвать от них глаз, когда она говорила с ним.
Словно в доказательство этому Эви кокетливо надула губки и строго спросила:
– Уилл, ты слышал, что я только что сказала?
– Конечно, – ответил он. – Ты только что поблагодарила меня за то, что я заглянул проведать тебя.
Слава богу, его идиотские мозги не до конца отключились. Как агент разведки он всегда был настороже, но Эви сделала что-то невероятное, и он, глядя на нее, уже не мог сосредоточиться.
Эви недоверчиво покачала головой, и Уилл в тысячный раз вспомнил о ее умении читать его мысли. Он должен об этом постоянно помнить, должен не забывать о важности порученного ему задания.
– Зачем ты пришел сюда? В этом не было необходимости, – заметила Эви. – Со мной все в порядке. Честное слово, – добавила она.
Он словно утонул в васильковом омуте ее строгих глаз. Когда в ответ на это Эви в молчании иронично приподняла брови, Уилл через силу улыбнулся.
– Да, понимаю – пробормотал он.
Она снова прижалась спиной к книжному шкафу, но на этот раз сделала это так демонстративно, словно хотела как можно дальше отстраниться от него.
– Знаешь, я больше не ребенок, – сказала она. – И я больше не собираюсь огорчаться и плакать из-за того, что мама меня отругала. – Она секунду помедлила и добавила: – Ну хорошо, не так часто плакать, как раньше.
Оглянувшись, словно боясь, что их подслушивают, Уилл отступил на полшага и присел на край письменного стола.
– Хотел бы я посмотреть на того, кто бросит в тебя камень, – сказал он. – Если кто и нуждается в хорошей трепке за невыносимое поведение, так это твоя мать.
И снова она мило улыбнулась.
– Не беспокойся, – ответила Эви. – Папа об этом позаботится.
– Мне трудно это представить, – заметил капитан Эндикотт.
Эви звонко засмеялась. У нее был чудесный смех – насыщенный, но мягкий, как бархатный шарф, парящий в воздухе. Уилл внезапно испытал непреодолимое желание услышать, как этот смех звучит в тот момент, когда она обнаженная лежит в его объятиях, а его плоть вторгается в глубину ее тела.
Эта картинка привела к неприятному последствию – Уилл почувствовал возбуждение. Он неловко шевельнулся, посылая мысленное и суровое предостережение своему неуправляемому органу.
– О, ты будешь удивлен! – воскликнула Эви, которая, к счастью, не заметила этой молчаливой борьбы. – Отец был очень недоволен сегодня. Я уверена, что у него с мамой будет серьезный разговор, когда гости разойдутся.
– Надеюсь, от этого будет толк, – сказал Уилл и тут же пожалел о том, что не придержал язык, потому что ее улыбка погасла, а веселый огонек в глазах померк.
– И день-другой мама будет вести себя чуточку лучше, – мрачно пояснила Эви, – а потом все вернется на круги своя.
– Боже мой, Эви, и как только твой отец умудряется с ней ладить? Он, наверное, самый спокойный человек, какого только можно встретить!
Эви задумчиво нахмурилась, словно искала ответ на замечание Уилла.
– Ну-у, знаешь, для него да и для остальных это не составляет никакой проблемы, – наконец сказала она. – Это я довожу маму до исступления. – Она вздохнула. – Кажется, что мама не в состоянии не придираться ко мне, а я не в состоянии не раздражать ее.
Встав со стола, Уилл нерешительно шагнул к Эви. Он изнемогал от желания заключить ее в объятия, но разум твердил, что делать этого никак нельзя.
– Эви, ты не сделала ничего плохого, – заявил Эндикотт. – Ты вообще на это не способна, так что вина полностью лежит на твоей матери. И как она не может разглядеть, какой чудесный у тебя характер? – Уилл, боясь прикоснуться к Эви, постарался вложить в свой голос всю теплоту и искренность, на какие только был способен.
Эви, хлопая ресницами, смотрела на него с изумлением, ее поразила горячность Уилла. Ее губы приоткрылись в робкой улыбке.
– Ты очень добр ко мне, Уилл, – почти прошептала она. – Я пытаюсь поладить с мамой, но что бы я ни делала, все вызывает у нее раздражение, – Эви смущенно покачала головой. Сердце Уилла готово было разорваться пополам. Много лет назад он молча бурлил от злости, когда леди Риз ругалась и тиранила их, но сейчас, похоже, все стало еще хуже. Долгие годы его не было рядом с Эви, ему теперь трудно защитить ее, успокоить или хотя бы просто рассмешить, как он делал это в детстве. Когда же их отношения начали портиться?
