уважительные партнерские отношения, Криггс! — хрипло каркнул гоблин, начиная скалиться. — А ты мне нравишься!
— Жадность — она до добра не доводит, — заключил я, переводя взгляд на бледного Крюгера, тут же вновь вскочившего с места: — Я же предупреждал…
Еще когда «Слава Кригстана» тащила нас сюда, я подумал, что лечу в ловушку. Самого меня, пока отыгрываю одиночку, тронуть никто не посмеет, но девчонки, моё уязвимое место, созданное собственноручно? Слишком большой соблазн, особенно, учитывая сколько всего я знаю и могу. А ведь еще и маг немалой силы, которая, вскоре, начнет снижаться вместе с силами остальных магов мира, если Неверящий Бог уже пустил драконов на свою шаверму. Забавно.
Только устраивать сцен я не собирался. Тут даже стрелять бесполезно, Должники банально успеют перехватить пули. Но это совсем не значит, что я беззащитен.
— Канцлер Грайн, — самым спокойным тоном обратился я к гному, чья аура потихоньку начала загораться красным: — Вы ведь в курсе принципа, когда неважно, сколько получила одна сторона сделки, а важно, сколько заплатила другая? Давайте-ка я вам объясню как вижу этот принцип сам…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Глава 19
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— «Не важно, сколько получили, важно, сколько заплатили»?! Пап, ты тогда вообще чем думал?! Что это за принцип такой?!!
— Обычный. Нормальный, — слегка обиделся за принцип я, перекатывая дымящуюся сигариллу во рту. — Применяется, когда у тебя хотят что-то отнять. Или навязать. Когда силы несоизмеримы, то противника можно переубедить, доказав, что он затратит усилия и ресурсы, но не получит при этом желаемого.
— Затратит, убив нас?! — Элли, в отличие от невозмутимой Эльмы, чистящей себе ногти длинным тонким ножом, была искренне возмущена.
— Вы бы предпочли годами сидеть в кригстанской тюрьме? — безмятежно улыбнулся я. — Паек уже пробовали, там, на «Славе». Как, понравился?
— Отвратительно! — прозвучал крик души от похмельной полугоблинши, сидящей за штурвалом.
— Да хватит уже, Элли, — обратилась не менее похмельная, но теперь щеголяющая чистыми ногтями сероволоска, — Мы живы, мы свободны, мы летим куда хотим. Чего тебе еще надо?
— Ничего, — сдулась полупрозрачная девушка, облокачиваясь на кресло, в котором мирно дремал Аволдиус. — Но хотелось бы — в будущем, конечно, чтобы папа не ходил по краю.
Я лишь хмыкнул, пожимая плечами. Рассказывать о том, как на самом деле всё происходило… не хотелось. Нечем гордиться.
Кригстанцы не могли не попробовать меня завербовать. Не отзовись по радио легендарная троица Должников, о которых полвека чуть ли не поэмы сочиняют, попытка рекрутинга была бы куда мягче. Но с их появлением у Кригстана оказались развязаны руки в моем отношении, так как моя личная сила перестала быть хоть сколько-то интересным параметром. Более того, этот хитрозадый канцлер хотел этим собранием добиться диаметрально противоположного эффекта, а именно — разоблачив меня как хазарда — отделить тем самым от возможной группировки кидов Кендры. А может, обозначить лояльность его «ручного» Должника, к которому надеялся присовокупить и меня. Однако, он просчитался. Я его просто-напросто спровоцировал, начав рассуждать, насколько плотно уже Кригстан у меня в долгу. При посторонних, можно сказать.
…или же, он взорвался, когда я назвал его страну жалкими попрошайками, постоянно взирающими снизу вверх на Должников в надежде, что последние, даже отдав Долг, продолжат решать проблемы мира и лично кригстанцев? Суть была в том, что спектакль, задуманный канцлером, возымел неожиданный финал, когда ехидно ухмыляющийся кид-гоблин спросил, чем обусловлена уверенность гнома в том, что их троица, а может быть, даже и четверка, останутся в стороне при виде столь явной попытки давления на Должника?
Это было довольно неожиданно, как для меня, так и для кригстанцев. Я не обольщался виду внезапно появившихся союзников, подозревая, откуда тут дует ветер, хоть и не понимая — куда именно. Семибородый, Стинг и Кальварос просто были настолько сильны, что могли позволить себе поиграть в справедливость и великодушие. Вот они и поиграли, предложив моим девчонкам убежище на время, пока мы разбираемся с Богом-из-Машины, с перспективой стать пожизненным, если он нас всех ухлопает. Просто и безыскусно, на первое время и во имя налаживания будущих диалогов. Прикинув, что это вариант оптимальный и ничем не хуже немедленной смерти, или, скажем там, побега на другой континент хрен знает, как и на чем, я согласился. Тем более, что Ахиол оказал нам любезность, скрепив своими силами этот новый договор.
И вот мы тут, летим свободные, как сопля в полете, но в строго определенное место.
— Ненавижу дирижабли, — вздохнув, признался я мирозданию в сотый или даже тысячный раз.
— Почему?! Это же классно!! — тут же искренне удивилась Элли, получающая огромное удовольствие от путешествий. Для девочки, проведшей всю жизнь в Хайкорте, конец света стал началом жизни.
— Потому что тут на Кендре только они и есть, — заученно пробубнила Стелла, почесывая живот и отчаянно зевая. — Мы уже штук шесть, наверное, сменили, да?
— Где-то так, — уныло подтвердил я, а затем, вздёрнув себя в кресле, внезапно для окружающих выдал: — Эльма, лапушка, дай-ка мне карту. Стелла, милая, сбрасывай скорость, мы меняем курс!
От тройного женского «Что?!» Волди дёрнул ногой, потерял равновесие и сверзился из кресла. Я на это лишь коварно усмехнулся.
Действительно, почему бы и не доверить жизни своих близких трем наглым мордам, которые я вижу впервые в этом не лучшем из миров, да?
— Ты параноик! — обвинила меня Элли, за что была наказана броском тапка, пущенного в полет не слишком твердой рукой сестры. Та, осуществив акцию воспитания, высказалась, что нечего разным там призракам, света белого не видевшим, а видевшим лишь стол секретаря да один замшелый пустой город, оценивать действия отца, который благополучно во всем этом мире выживал. А выживание — самое важное дело, которое только может быть. Кто к нему недостаточно серьезно отнесется, тот, по сути, и прекращает выживать. А то, что этот «кто-то» неуязвимый призрак — не заставит сероволосую проявить снисходительность.
Получив моральную поддержку от дочери, я принялся увлеченно и настойчиво искать в картах подходящее место поблизости. Критерии я к нему выделял простые: остров, окруженный морской водой, отсутствие каких-либо признаков цивилизованной или опасной жизни, возможность добывать себе еду…
— Нахрен! — рявкнул в итоге через пять минут, сбивая карты на пол: — Стелла, нам нужен большой город на побережье! Безлюдный!
— Ганкантра, — тут же откликнулась полугоблинша, уверенно поворачивая штурвал, — Мы его пролетели час назад. Что искать будем?
— Маяк, — коротко ответил я.
И если в нем кто-то сидит, то у этих кого-то очень большие проблемы, потому что у меня нет
