же скверно, как и прикасаться. Пусть он там и лежит, пока я не отдам его в руки Мэту. Он… он сам передаст его Айз Седай. – И какую цену они потребуют. от него за то Исцеление? Но другого выхода у него нет. Он почувствовал себя отчасти виноватым за испытанное им самим облегчение: он-то, по крайней мере, распрощался с Айз Седай. С ними у меня покончено. Так или иначе.
— Кинжал! Вас, видно, волнует один этот кинжал! Я же говорила, надо избавиться от него. Рог Валир, Ранд!
— Нет.
Она подошла к нему, от плавной походки, покачивания бедрами у него возникло такое ощущение, будто в горле что-то застряло.
— Мне хочется только взглянуть на него при свете дня. Я не стану его трогать. Можете сами держать его. Будет что вспоминать – вас, держащего в своих руках Рог Валир. – С этими словами Селин взяла его руки в свои; от ее прикосновения по коже побежали мурашки, а во рту пересохло.
Будет что вспоминать – когда она уйдет… Достав Рог из ларца, можно вновь закрыть в нем кинжал. Да, что-то в этом есть – держать в руках Рог и любоваться им при свете дня.
Он пожалел, что слишком мало ему известно о Пророчествах Дракона. Как-то раз, еще в Эмондовом Лугу, он слышал краем уха, как один купеческий охранник что-то из них рассказывал, да Найнив веник сломала о плечи незадачливого рассказчика. В услышанной им малости ничего о Роге Валир не упоминалось.
Айз Седай, стараются заставить меня делать то, что им нужно. По-прежнему Селин пристально смотрела Ранду в глаза, лицо у нее было такое юное и прекрасное, что ему захотелось поцеловать ее, несмотря на все свои мысли. Никогда он не видел, чтобы Айз Седай поступали так, как вела себя она, и выглядела Селин юной, а вовсе не лишенной возраста. Девушка моих лет не может быть Айз Седай. Но…
— Селин, – очень тихо произнес он, – вы – Айз Седай?
— Айз Седай, – почти выплюнула она эти слова, резко отбросив его руки.
— Айз Седай! Все время вы осыпаете меня этими упреками! – Она глубоко вздохнула и пригладила платье, взяв себя в руки. – Я – та, кто есть. И я – не Айз Седай!
И она обернулась в молчаливую холодность, от которой даже утреннее солнце показалось знобким.
Лойал и Хурин изо всех сил старались сохранить хорошую мину при плохой игре и со всей тактичностью не замечали этой сцены, пытаясь вести свой разговор и скрывая смущение, когда взгляд Селин ожег их морозным холодом. Они поскакали дальше.
К вечеру путники разбили лагерь у горного потока, в котором и наловили рыбы на ужин, к Селин, похоже, вернулось ее настроение, и она оживленно щебетала с огир о книгах, доброжелательно разговаривала с Хурином.
Но Ранду она едва слово молвила, и то, если он заговаривал первым, – и тем вечером, и весь следующий день, когда они скакали через горы, что вздымались по обе стороны громадными зазубренными серыми стенами, все время поднимавшимися выше и выше. Однако когда бы он ни взглянул на Селин, она смотрела на него в ответ и улыбалась. Иногда улыбка была такой, что Ранд улыбался в ответ, иногда от ее улыбки у него першило в горле и он вспыхивал от возникающих в голове мыслей, а иногда улыбка излучала таинственность, такая всезнающая улыбка порой появлялась на лице Эгвейн. И такая улыбка всегда действовала Ранду на нервы – но это была всего лишь улыбка.
Она НЕ МОЖЕТ быть Айз Седай. Дорога пошла под уклон, и с обещанием в воздухе скорых сумерек Кинжал Убийцы Родичей уступил место холмам, округлым, тесно стоящим, где росло больше кустов, чем деревьев, – скорей густой кустарник, чем лес. Дороги здесь не было, просто тропинка, по которой, вероятно, не часто катили редкие повозки. Поля ступенями-террасами срезали кое-какие холмы, поля со зреющими хлебами, но опустевшие в такой поздний час. Ни одна из редких ферм не оказывалась настолько близко к тропе, по которой скакал отряд, чтобы Ранду удалось разглядеть больше того, что здания все сложены из камня.
Когда впереди он увидел деревню, в вечерней полумгле уже мерцали в нескольких окошках огни.
— Сегодня мы будем спать на кроватях, – сказал он
— Чему я буду очень доволен. Лорд Ранд, – рассмеялся Хурин. Лойал покивал, соглашаясь.
— Деревенская гостиница, – фыркнула Селин. – Без сомнения, грязная и где полно черни, накачивающейся элем. Почему бы нам опять не заночевать под звездами? Для меня одно удовольствие спать под звездным небом.
— Мало будет удовольствия, если, пока мы спим, нас настигнет Фейн, – сказал Ранд, – он и эти троллоки. Он гонится за мной, Селин. И за Рогом тоже, но меня он в состоянии отыскать. Зачем, по-вашему, в минувшие ночи я выставлял часовых?
— Если Фейн нас настигнет, вы с ним разделаетесь. – Голос ее был самоуверенно смел. – А в этой деревушке тоже могут быть Приспешники Тьмы.
— Но даже знай они, кто мы, что они смогут? В деревне-то полно другого народу. Если, конечно, вы не считаете, что там все, как на подбор. Друзья Темного.
— А если они дознаются, что у вас Рог? Стремитесь к величию вы сами или нет, но даже фермеры о нем грезят.
— Она права. Ранд, – заметил Лойал. – Боюсь, даже фермерам захочется отобрать его.
— Раскатай свое одеяло, Лойал, и накинь его поверх ларца. И замотай поплотнее. – Лойал исполнил требуемое, и Ранд кивнул. Со стороны было очевидно: под полосатым одеялом огир – ящик или сундук, но ничто не наводило на подозрение, что там нечто большее, чем обычный дорожный сундук.
— Сундук с одеждой миледи, – с ухмылкой объявил Ранд и отвесил поклон.
Его шуточку Селин встретила кислым молчанием и ничего не выражающим взглядом. И вот отряд уже двинулся дальше.
Почти тотчас же вдалеке, слева от Ранда, лучи заходящего солнца отразились от чего-то на земле. Чего-то большого. Чего-то очень большого, судя по блику. Заинтригованный, Ранд повернул туда жеребца.
— Милорд? – спросил Хурин. – А как же деревня?
— Сначала я хочу взглянуть, что это такое, – сказал Ранд. Это ярче, чем солнечные блики на воде. Что это может быть?
Он не отрывал глаз от отблеска и удивился, когда Рыжий внезапно остановился. Уже собравшись погнать его вперед, Ранд сообразил, что стоит конь на краю глинистого обрыва, над гигантским котлованом. Большая часть холма была срыта на
