хозяйки стояли, облокотившись на свои двери, и беседовали; двери были разделены на две половинки, так что верхняя створка открыта, а нижняя – закрыта. Народ посматривал на приезжих с любопытством, без капли враждебности. Некоторые ненадолго задерживали взгляд на Лойале, огир шагал рядом с лошадью, крупной, как жеребец-дхурранец, но задерживали они взор не дольше, чем позволяла учтивость.
На самой вершине холма открылась гостиница – каменное, как и все дома в деревне, здание, и о его назначении ясно говорила разрисованная вывеска, прибитая над широкими дверями. "Девять Колец". Улыбаясь, Ранд соскочил с Рыжего и привязал уздечку к перекладине коновязи. "Девять Колец" была одной из любимых им в детстве историй о приключениях; Ранд надеялся, что любимой она и останется.
Селин, когда он помогал ей слезть с лошади, по-прежнему казалась встревоженной.
— Как вы? – спросил он. – Я вас тогда, случаем, не напугал? Рыжий ни за что бы не упал с откоса со мной.
Ему все не давало покоя, что же произошло на самом деле.
— Вы меня до смерти перепугали, – сказала Селин натянуто, – а испугать меня нелегко. Вы могли убиться, погибнуть… – Она разгладила платье. – Поедем со мной. Сегодня. Сейчас. Возьмите Рог, и я навсегда останусь рядом с вами. Подумайте. Я – рядом с вами, и Рог Валир – в ваших руках. И это будет только начало, обещаю. Чего больше можно просить?
Ранд покачал головой:
— Не могу, Селин. Рог… – Он оглянулся вокруг. В доме через дорогу из окна выглянул мужчина, затем задернул занавески; вечер затянул сумраком улицу, и на виду, кроме Лойала и Хурина, теперь никого не было.
— Рог – не мой. Я это вам уже говорил.
Селин повернулась к Ранду спиной, отгородившись от него, словно непробиваемой кирпичной стеной, белым плащом.
ГЛАВА 21. 'Девять Колец'
Ранд ожидал, что раз время ужина, то общая зала будет пуста, но за одним из столов сгрудились с полдюжины мужчин, азартно метавших кости между высоких кружек с элем, и в сторонке сидел за ужином еще один. Хотя у игроков не было на виду оружия и доспехов они не носили, а только простые куртки и бриджи темно– синего цвета, что-то в их манере держать себя подсказало Ранду, что это – солдаты. Ранд обратил взгляд на сидевшего в одиночестве мужчину. Офицер, высокие сапоги с отворотами, меч прислонен к столу возле стула. Грудь синего офицерского кафтана от плеча до плеча пересекал один разрез красного цвета и еще один, желтого; голова спереди была чисто выбрита, а сзади свисали длинные черные волосы. Солдатские прически были короткими, будто их всех стригли под один и тот же горшок. Все семеро повернулись к вошедшим – к Ранду и его спутникам.
В гостинице хозяйничала худая женщина с длинным носом и седеющими волосами, но морщины на ее лице казались скорее частью широкой улыбки. Она торопливо устремилась к гостям, вытирая руки белым, без единого пятнышка передником.
— Добрый вам вечер, – быстрые глаза цепко пробежались по вышитой золотыми нитями красной куртке Ранда, по изящному белому платью Селин, – милорд, леди. Я – Маглин Мадвен, милорд. Добро пожаловать в "Девять Колец"! И вам доброго вечера, огир. Немногие из вашего рода-племени ходят этой дорогой. Вы, часом, не из Стеддинга Тсофу?
Лойал, отягощенный тяжелым ларцом, умудрился как-то полупоклониться.
— Нет, добрая хозяйка. Я пришел из иных мест, из Пограничных Земель.
— Из Пограничных Земель, говорите? Ладно. А вы, милорд? Простите, что спрашиваю, но внешность-то у вас не Порубежника, если вы не имеете ничего против моего интереса?
— Я из Двуречья, миссис Мадвен, это в Андоре. – Ранд покосился на Селин
— он для нее будто и не существовал; ее безразличный взгляд почти не заметил ни этой комнаты, ни кого-то в ней. – Леди Селин – из Кайриэна, из столицы, а я – из Андора.
— Как скажете, милорд. – Глаза миссис Мадвен вспыхнули при взгляде на меч Ранда; бронзовые цапли ясно виднелись на рукояти и ножнах. Хозяйка чуть нахмурилась, но через мгновение лицо ее вновь стало безоблачным. – Наверняка вам захочется поесть, вам самим, и вашей прекрасной леди, и вашим спутникам. И вам нужны будут комнаты. О ваших лошадях я позабочусь. Вот сюда, прошу, здесь для вас хороший стол, а на плите уже ждет свинина с желтыми перцами. Вы, часом, не за Рогом Валир охотитесь, милорд, вы и ваша леди?
Шагая за хозяйкой, Ранд едва не споткнулся.
— Нет! А с чего вы взяли?
— Уж не обижайтесь, милорд. Были тут у нас двое, щеголи такие, ну вылитые герои – о вас, милорд, и речи нет, вы совсем другого сорта, – да, в прошлом месяце. Здесь не так много путников бывает, ну, не считая тех, кто приезжает из столицы овса закупить, ячменя. Не думаю, что Охота еще успела Иллиан покинуть, но вдруг кое– кто смекнул, что ему-то благословение вовсе незачем и лучше других обставить, чем на это время тратить.
— Нет, хозяйка, мы не за Рогом охотимся. – Ранд и не взглянул на узел в руках Лойала; одеяло в цветных полосках складками висело на толстых предплечьях огир и хорошо скрывало ларец. – Мы-то точно нет. Мы направляемся в столицу.
— Как скажете, милорд. Прошу прощения, что спрашиваю, но вашей леди нездоровится?
Селин взглянула на содержательницу и впервые заговорила:
— Я вполне здорова. – После ее слов в воздухе остался такой лед, что на миг его холод погасил беседу.
— Вы – не кайриэнка, миссис Мадвен, – неожиданно заявил Хурин. Навьюченный переметными сумами и Рандовым узлом, он очень смахивал на самоходную нагруженную тачку. – Извините, но выговор у вас не тот.
Миссис Мадвен приподняла брови и стрельнула взглядом в Ранда, потом ухмыльнулась:
— Мне бы стоило знать, что вы позволили своему человеку свободно разговаривать, но я выросла, привыкнув… – Ее взор метнулся к офицеру, который вернулся к своей тарелке. – О Свет, нет, я не кайриэнка, но за грехи свои вышла замуж за кайриэнца. С ним и прожила двадцать три года, а когда он умер у меня на руках – да осияет его Свет, – и я собралась возвращаться в Лугард, он в последний раз посмеялся надо мной, ох как посмеялся. Он оставил мне гостиницу, а своему брату – деньги, а я-то была уверена, что будет наоборот. Обманщик и интриган, вот кто был Барин, как и все мужчины, которых я знала,
