в малых размерах этих ваших торпедных катеров можно найти и плюсы. Так что да, они заслуживают отдельного названия. Пусть будут «торпедные катера»!
— Пусть будут! — улыбнулся я. — А другие достоинства имеются, вы правы! Невысокая цена строительства и обслуживания, например. И быстрота постройки!
— Это само собой. Но я знаете что предлагаю… Для начала, давайте сократим название. Каждый раз произносить «торпедные катера» слишком длинно! Пусть будут ТК. Или «тэкашки». Так вот, ТК нужно проектировать так, чтобы можно было перевозить их по железной дороге.
Хм. А вот я, кстати, об этом не задумывался. А вот контр-адмирал Романов Александр Михайлович на этом не остановился.
— Знаете, вспоминается мне пароход «Великий князь Константин»[59]! Он в войну с турками знатно отличился. Надо бы нам с вами подумать о носителе «тэкашек». Тогда и радиус их действия существенно возрастёт!
— Мысль интересная! — задумчиво пробормотал я. — Но нам бы до войны хотя бы сами ТК успеть спроектировать и построить.
— Тогда нужен лидер для них. Дозаправить при случае, связь осуществить, спасти экипажи с подбитых катеров, раненых принять…
— Кстати, господа, а что насчёт топлива? — поинтересовался Андрей Антонович. — Из Беломорска на Дальний Восток мы не навозимся!
— Там произведём, на месте! — коротко ответил я.
В Порт-Артуре, а вернее, неподалёку от него, мы уже наметили площадку, чтобы построить химический заводик, на котором и собирались производить бутанол для подводной лодки и дирижабля. Но не только его. Планировали мы там и производство изопропанола. Она вполне неплохо заменял «девяносто пятый» бензин, а значит, мог послужить топливом для культиваторов, небольших тракторов и первых грузовичков, которыми мы снабжали фермеров по кредиту.
У изопропанола как у топлива было всего три недостатка. Во-первых, он жадно хватал воду из воздуха, и потому его надо было смешивать с бензолом, который тоже производился на этом заводике и хотя бы пятью процентами высокооктанового бензина, который пока что приходилось возить аж из Беломорска. Во-вторых, он относительно быстро окислялся воздухом, так что приходилось после открытия канистры или бочки с топливом скоренько расходовать его до конца. И в третьих, расход у него был процентов на тридцать выше, чем у бензина.
Но с моей точки зрения, достоинств у него было больше. Во-первых, пока что только один я во всем мире умел производить его из обычного этилового спирта. А вот получать спирт из отходов древесины тут умели задолго до меня. Так что у меня была масса дарового сырья — отходов лесопереработки с лесных концессий в Корее. В спирт его перерабатывали прямо там, на месте. А вот ректификационную колонку для очистки я поставил под Порт-Артуром. Двойная выгода — я получал при очистке ацетон, бутанол и другие ценные продукты, и к тому же, меньше риска, что украдут и выпьют. Гидролизный спирт до того, как его очистят — редкостная гадость!
Во-вторых, изопропанол охотно будут брать не только мои фермеры, но и те самые предприятия, получившие лесные концессии в Корее. Эффективность бензопил я показал достаточно давно! И до сей поры концессионеры не использовали их только потому, что с подвозом высокооктанового топлива были проблемы. Выпускали его только в Беломорске. Везти его на реку Ялу — разоришься!
А на другом топливе пока не удавалось достичь приемлемых размеров и веса бензопилы. Нет, прогресс не стоит на месте, и со временем требования бензопил к топливу понизятся. Но пока…
В общем, когда концессионеры узнали, что я готов выпускать аналогичное топливо всего в ста семидесяти морских милях от устья реки Ялу, на которой и располагались концессии, они просто взревели от восторга и, суча ногами от нетерпения, всё теребили меня — когда? Когда же⁈
Сообщение же, что я готов часть оплаты отходами лесопереработки, причём прямо на месте и за приличную цену должно было и вовсе привести их в эйфорию.
Обо всем этом я и поведал Сандро, закончив весьма интригующе:
— Для меня же самым важным является третье достоинство! При получении изопропанола по моей технологии на каждый литр полученного топлива выделяется количество водорода, достаточное для производства двухсот с лишним граммов аммиака. А аммиак годится на многое — на получение красок, нитролаков, взрывчаток, порохов, медикаментов, разных видов селитры…
— Погодите! — заинтересовался Сандро. — Вы что же, планируете получать пороха и взрывчатку прямо на месте?
— Разумеется! Причём мы будем показывать всем, что готовимся производить краски, лаки и удобрения! Но выстраивать производство будем так, чтобы можно было быстро и легко перейти к выпуску взрывчатки. И производство пластиков будем строить точно по тому же принципу!
— В смысле?
— Шифф и японцы хотят от нас пластики. Так что мы на американские кредиты построим там это производство. И продавать пластики будем не только на корейские предприятия, как хочет Шифф. Нет, наши пластики охотно будут брать и китайцы, и российские потребители. Хотя, основной поток действительно пойдёт в Корею и Японию, а потом — и в САСШ.
— Я рад за наши деловые успехи! Пусть и будущие! — улыбнулся Александр Михайлович. — Но при чем тут война, о которой мы говорим?
— Так тут ведь дело в том, что при небольшом изменении технологии мы вместо стирола и карболита легко и быстро могли начать производить толуол. Поэтому мы легко сможем начать производить тол, аммониты и игданит. Причём до тысячи тонн в месяц.
— Неплохо!
— Ещё как неплохо! — весело отозвался Семецкий. — с таким количеством взрывчатки, мин и гранат мы японцам устроим такое, что небо с овчинку покажется!
— Так Юрий Анатольевич же только про взрывчатку сказал.
— Скажу и про остальное! Например, производство серной кислоты мы выстроим так, что остатки от обжига пирита пойдут на производство чугуна. Пусть и небольшое. Но при нём будет участок чугунного литья. Качество у чугуна из пиритовых огарков невысокое, высокий процент брака, но все равно, в мирное время там будут выпускаться чугунные ванны и казанки, гири и решётки для оград. Думаю, они будут весьма неплохо продаваться, так что производство не будет работать в убыток. Но главное другое — в любой момент мы сможем начать добавлять в этот чугун немного марганца и обрезков стали, а из полученного сталистого чугуна наладим на месте производство корпусов гранат.
— Каких?
— Как ручных, так и гранатометных! И корпуса мин для миномётов тоже сможем отливать[60].
— Это ещё что, господа! — весело продолжил мой тёзка.
