— Чтобы иметь обрезки стали в достаточном количестве, господин Воронцов задумал открыть в создаваемой нами промышленной зоне производство велосипедов и никелированных кроватей. Нет, господа, вы прочувствуйте юмор ситуации! Он построит уникальный участок никелирования, такой в мире пока всего один, в Беломорске! И производить будет товары, которых и в Европе не хватает. И всё это лишь для того, чтобы создать достаточный запас стальных обрезков!
Горенко хохотнул, а Сандро лишь вежливо улыбнулся. Скорее всего, просто не хотел меня обидеть.
— Не просто создать, а создать без затрат и не привлекая внимания разведки противника! — уточнил я. — Шины мы будем изготавливать на месте, а китайцы, я уверен, быстро распробуют прок от велосипедов. И будут охотно их покупать, оправдывая вложения. Да и никелированные кровати дадут прибыли куда больше, чем обычные. В итоге и это производство мы сможем открыть на американские кредиты.
— Правильно! Пусть они готовят к войне не только японцев, но и нас!
— И во всём остальном будет так же! На участке повторного производства серной кислоты, мы заодно получим из алебастра[61] низкосортный цемент. Для строительства укреплений он не годится, но вполне сойдёт для строительства вспомогательных зданий. А несколько пар поездов, которые мы закупим в Америке и доставим на Дальний Восток для перевозки товаров, угля и сырья, после начала войны существенно помогут в перевозке и снабжении войск.
Александр Михайлович широко улыбнулся.
— Я в вас не ошибся! Замечательно придумано! Особенно мне нравится идея делать это на американские деньги!
Глава 17
Из мемуаров Воронцова-Американца
«… В разговоре с Сандро я не рискнул употреблять термины 'скрытая мобилизация» и «продукция и технологии двойного назначения», хотя здесь они, вроде, уже придуманы. Но, по сути, предлагал я именно это. Причем так, чтобы не угробить наш Холдинг.
Кроме перечисленного, мы существенно вложились в расширение и модернизацию Сучанского угольного месторождения. И даже построили экстренными темпами, буквально к середине осени, сто шестьдесят вёрст железной дороги от Владивостока до Сучанского Рудника[62], так что у Флота появилось топливо в полтора раза дешевле, чем раньше, высококачественное и не зависящее от поставок морем. Но подавалось это нами как поставка угля для нужд промышленности и железной дороги. Да не просто подавалось, оно так и было на самом деле! Как любила повторять моя Натали вслед за своим ненаглядным Фредди Морганом, хорошее управленческое решение позволяет одновременно достигнуть множества целей!
Кроме того, развитие производств в устье реки Ялу, в китайском Даньдуне и корейском Синыйчжу, вполне объясняло ускоренное строительство туда железной дороги от Мукдена[63]. Через Шиффа действительно удалось организовать запрос от американцев к японцам и к нам, мол, неплохо бы построить такую дорогу. И дорогу Сеул-Пхеньян-Синыйчжу построить.
В таком виде японцы быстро дали согласие.
Я сильно сомневался, что мы окупим эту дорогу до войны или сумеем сохранить её за собой по результатам войны, и потому зазвал в акционеры и государство (с обязательством внести пай потом), и американцев, и компании, получившие лесные концессии.
Достроить участок до Даньдуна мы планировали в феврале 1904 года, так что по моим расчётам вполне себе успевали до начала боев.
Разумеется, ещё на стадии проектирования и строительства мы начали готовить эту «железку» к подрыву мостов, опорных стенок и прочего, к эвакуации рельсов, в общем, к максимальному затруднению продвижения японцев вперёд и снабжению своих войск…'
Беломорск, перрон железнодорожного вокзала, 30 марта (12 апреля) 1903 года, воскресенье
— Ксанка, да не стоило меня провожать! Я ведь всего на неделю еду, ты заскучать не успеешь! Так что лучше отдохнула бы! Работаешь целыми днями, вечерами учишься, а по выходным или с командой своих «воробушков» в волейбол играешь, либо на встречи «Капитанов» бегаешь. Заморишь же себя!
Прошедшие месяцы девочка, казалось, не просто жила, а мчалась по жизни. И Артёму иногда думалось, что она хочет «догнать» его, стать вровень! Учебники летом стала читать, задачки решала, как одержимая, пыталась найти себя в спорте. Стрельба или китайский бокс ей не дались, а вот новомодный волейбол[64] — пошёл на ура! Через некоторое время собрала команду девчушек своего возраста. Кто-то фыркал, мол, куда этим воробушкам против игроков постарше, но они взяли и сделали эту дразнилку своим названием.
И не только в волейбол играла да на тренировки ходила. Кроме этого не пропускала и мероприятий «Капитанов». Для них несколько раз в месяц учёные и изобретатели выступали с лекциями, устраивались встречи с российскими и зарубежными писателями, иногда проводили диспуты на разные темы или конкурсы на интеллект. А кроме лекций были ещё и спортивные матчи, походы, посиделки у костра под гитару… Скучать «Капитанам» не приходилось!
Так этого Ксанке мало показалось, она попыталась с осени попасть в расчётно-вычислительный центр. Ей несколько раз отказывали, уровень математики у неё слишком низкий, предлагали пойти на производство вискозы, там, мол, девушек охотно берут. Но она, в конце концов, добилась своего! Тогда и выяснилось, что да, объяснить ей последовательность вычислений, которую нужно проделать на арифмометре для решения той или иной задачи занимает некоторое время. Но зато решает она все аккуратно и ошибок у неё почти не бывает. А если есть сотни или тысячи аналогичных задач с разными исходными данными, то справится она ещё и быстрее многих. Так что её приняли. А потом взяли ещё и некоторых из её «воробушков». И зарабатывала она теперь вполне прилично, немногим меньше самого Артёма. Ей даже дали похвальную грамоту от «Капитанов судьбы». Сам Семецкий вручал! И очень хвалил!
— Ой! Смотри, Тёмка, смотри! — и Оксана от избытка чувств ухватила его за руку. — Это же сам Воронцов!
Действительно, к поезду подходила группа мужчин. Рябоконь сходу узнал не только Американца, но и Семецкого, Гольдберга, на завод которого он и ехал в командировку, для испытаний экспериментальной модели гусеничного вездехода, Артузова, Тищенко и даже Генри Хамбла, лучшего стрелка во всем Беломорске! Их сопровождало несколько охранников с карабинами Нудельмана. И вдруг, когда Юрий Анатольевич с сопровождающими поравнялся с ними, Генри Хамбл выкрикнул: «Danger!», одновременно с этим с невероятной скоростью извлёк из кармана револьвер и выстрелил. Какой-то мужчина, как раз начавший замахиваться для броска, сложился и упал на перрон. Началась суета. Стрелки, включая Семецкого, Артузова и Воронцова, извлекли оружие и выцеливали новые опасности, завизжала какая-то дама, к ней тут же присоединилось ещё несколько. Сам Артём подхватил Ксанку под локоть и быстро потащил в вагон. Тут сзади ахнул взрыв,
