К слову сказать, из одного храма в другой Ясуд перебирался примерно раз в полгода. Будущий странствующий проповедник должен уметь приспосабливаться к новой обстановке. И вообще уже сейчас следовало отказаться от привычки жить в одном месте.
Семнадцатилетие Ясуд отметил в одном из полуденных храмов. Там он пробыл дольше всего, целых два года. Во многом это было обусловлено очередным уроком жизни, что дали ему жрецу. В этом месте Ясуд обрел свою первую и последнюю любовь. Образ той кареглазой девушки, погибшей по воле храма, навсегда отпечатался в душе молодого человека. Никому не было суждено занять её место.
Когда боль в сердце Ясуда немного приутихла, его начали обучать мастерству магии. Способности у юноши имелись немалые, а потому вместо обычных двух лет он постигал искусство целых четыре года. Для истинного мага срок смешной, но от Ясуда и не требовалось знать все заклятья. Его обучали только тому, что может помочь в борьбе с демонами. Также по личной просьбе юноши в его курс включили и те заклинания, что использовались агентами тайных служб: «личина», «слово правды», «отвод глаз», «поиск следа» и другие.
Еще год Ясуд потратил на то, чтобы отшлифовать умение смешивать воедино владение оружием и магическую поддержку. Достойного учителя в этом деле для паренька не сыскалось, и ему пришлось лично проникать во все тонкости. Были, конечно, и издержки. Так два месяца Ясуд провел в лечебной зале храма из-за неудачного эксперимента с атакующим заклятьем огненной сферы.
Иногда Ясуд подогу наблюдал за молодыми учениками, прикидывая кому из них достанет сил пройти весь путь и стать странствующим проповедником. Жрецы рассказывали юноше, что лишь один мальчик из ста пятидесяти выдерживает испытания. Не скрывали они от него и всех тонкостей процесса обучения, поясняли, как именно выковываются души слуг Эрлика. Ненависти к ним Ясуд не испытывал, считал их недостойными этого чувства.
В день, когда ему исполнилось двадцать три, Ясуд окончательно завершил своё обучение. Он принес клятву Эрлику в храме, расположенном в его родном городе, там, где начинался его путь.
Новые нити души имели цвет красный, цвет крови и ненависти.
Таков был Ясуд, покинувший храм. Нынешний, тот, что витал в пустоте, смотрел на него с жалостью.
Сей юноша думал, что победил, что оказался сильнее храма.
Какая глупость!
Победили те, кто погиб. Он же стал жертвой, стал слугой. И перестал быть человеком.
Он думал, что стоит на одну ступень выше всех людей. Он презирал этот мир.
На самом же деле он превратился в ветер, в дождь, в землю, в огонь. В одну из основ мира. Основу бессмысленную и бессловесную. Он стал кирпичиком бытия.
Историю мира пишут люди и боги, а кирпичи лишь кирпичи.
Его волей стала воля Эрлика. Он стал его слугой, бичем. Могущественным, но несущим в себе искры созидания, изменения или разрушения.
Именно в этот миг огонь, бог Огня стал всей его жизнью.
Потому сейчас и горел огонь, отгоняя холод, разрывая пустоту на части.
Но ему всё-таки хотелось верить, что он сумел отринуть этот огонь.
Ему не хотелось верить, что он так и остался безвольной составляющей бытия.
Он странствовал. За следующие пять лет Ясуд успел исходить весь Иранистан вдоль и поперек. Великое множество раз он бывал в городах Турана, семь раз посещал Стигию и Коф, четырежды был в Шеме и Заморе. Случалось ему доходить и до Вендии, и до Кхитая. Жизнь странствующего проповедника тяжела. Много есть мест, где вера в Эрлика не столь крепка, где правители слабы, развращены и не блюдут заповедей данных Таримом. Не раз меч Ясуда обагрялся кровью негодяев и дураков. Он убивал без пощады. Однажды, сидя в таверне на берегу моря Вилайет, Ясуд обратился к одному из рыбаков с просьбой сказать, что тот видит у него в глазах. За ложь иранистанец пообещал покарать его смертью, за правду одарить золотом. Рыбак ответил честно. Он сказал, что не видит там человека. Ясуд остался доволен.
Случалось ему и вступать в схватку с демонами. Ничего романтичного и увлекательного в этом не было. Уже первая встреча с одним из этих существ обрушила в прах все юношеские мечты Ясуда. Демон оказался недовоплощенным обитателем огненной сферы. Злой и напуганный одновременно, с нечеловеческим образом мыслей, он вызывал у иранистанца странные чувства. С одной стороны, желание поскорее расправиться с этой тварью, перераставшее в неконтролируемую ярость. С другой, печаль и сожаление. Причинить Ясуду хоть сколь либо ощутимый демон был не в состоянии, но и за жизнь свою цеплялся отчаянно. Иранистанец израсходовал почти весь запас заклятий и амулетов. Заговоренные сабли, что он держал в руках, к концу битвы оплавились и превратились в бесполезные куски металла. Демон погиб, а в душе Ясуда образовалась бездонная дыра, сотворенная печалью и ощущением безысходности. Почти два месяца иранистанец приходил в себя после этой битвы. Как только силы вернулись к нему, он отправился в ближайший храм Эрлика, чтобы жрецы дали объяснение произошедшему с ним. Ему поведали, что дело в том, что ментальный облик демона до такой степени прекрасен, что душа человека не может противиться его обаянию, и лишь сознание того, что существо это есть олицетворение зла может помочь охотнику в схватке. Готовить себя к той гамме чувств, что захлестнет вступившего в схватку с демоном, бесполезно. Странствующий проповедник достаточно силен, чтобы справиться с жалостью.
Ясуд слушал и кивал, а сам думал о том, что уничтожил одно из прекраснейших существ. Пусть это красота убийственна, но мало что способно с ней сравниться. Тогда иранистанец решил отыскать других проповедников, чтобы они излечили его душу. Но беседы с ними ничего не дали. Эти старые опытные охотники за демонами разучились видеть красоту и не могли понять, о чем им говорит юноша. Ясуд не одобрял того самосозерцания, в которое они погрузились. Сам он видел своё величие лишь в отражении окружающего мира и людей его населявших. Демоны же оставались для него загадкой. Он не знал, на какой уровень бытия следует поставить этих существ. Конечно, они невероятно прекрасны, но сила их и интеллект несоизмеримы с его, Ясуда, возможностями.
Определился в этом вопросе он лишь после убийства третьего демона. Поднявшись с постели, Ясуд понял, что не учел одну важную деталь. Волю к жизни. Он сумел пройти сквозь все испытания в храме да и на путях странствующего проповедника не раз вступал в схватку со смертью. Стремясь выжить, он становился умнее, хитрее, сильнее. Развивал в себе те качества, что ставили его над другими людьми и над демонами. Выходцы же из иных сфер оставались неизменными в своей красоте, не пестовали в себе то, что было их истинной силой, что могло сохранить их жизни. С тех пор Ясуд, лишая жизни демона, переносил его ментальный облик в своё сознание, чтоб восхититься на досуге его строением и гаммой. Жалости он уже почти не испытывал. Красота продолжала жить в его памяти, точно так же как она жила бы в самом демоне. В любом случае, она оставалась неизменной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
